Хрущёв в ярости с силой хлопнул папку об стол.
— Итак? Не слышу объяснений?! Товарищ Дудоров? Товарищ Серов? Товарищ Руденко? Товарищ Волин? — Первый секретарь обвёл соратников грозным взглядом. — Что за х...йню вы в Закавказье развели? Партбилеты на стол положить хотите?
Все четверо смущённо мялись.
Дудоров начал первым:
— Сообщения с мест о различных уголовных проявлениях, в том числе, на межнациональной почве, мы получали и раньше. Посылали запросы, обычно получали стандартный ответ: «Меры приняты, виновные наказаны». К ответам прилагались копии документов, иногда — приговоры, иногда — документы о закрытии дела за отсутствием состава преступления. Всё укладывалось в статистику, оформлено было без нарушений, потому подозрений не вызывало.
— В августе сего года было получено сообщение об обнаружении трупа инженера Булоховой. В связи с особой тяжестью преступления, для проверки я поехал в республику лично, в составе комиссии министерства внутренних дел и прокуратуры. В ходе работы комиссии вскрылись изложенные в записке факты. Ряд ответственных работников МВД и прокуратуры городского и республиканского уровня был освобождён от занимаемых должностей, в их отношении начато служебное расследование.
— Поскольку комиссией установлены факты круговой поруки республиканских работников органов внутренних дел, прокуратуры, партийных и советских органов, факты халатности при расследовании уголовных дел, покрывательства виновных должностными лицами и ответстственными партийными работниками, я счёл необходимым доложить о нарушениях в Центральный Комитет, для принятия к виновным соответствующих мер по партийной линии.
— Ясно. Иван Александрович, твои куда смотрели?
— Строго говоря, уголовные преступления — это юрисдикция МВД, а не наша, — заметил Серов. — Но я с себя ответственности не снимаю. Доклады о творящихся в республиках Закавказья безобразиях мы получали, по большей части — начиная с этого года. В отношении партийных функционеров и работников прокуратуры республики, допускавших нарушения законодательства, ведётся расследование. Пока следствие не завершено, считал неуместным поднимать этот вопрос в партийных органах, не имея на руках достаточных доказательств. Чтобы раньше времени никого не спугнуть.
— Роман Андреич?
— Прокуратура ведёт собственное расследование упомянутых фактов, в пределах своей юрисдикции, — ответил Руденко. — Чисто по-человечески признаю, что руки чешутся навести там порядок, но, как Генеральный прокурор, я связан требованиями действующего законодательства...
— Анатолий Антоныч?
— Внутреннее расследование ведётся... Но я согласен с Романом Андреичем, в этих обстоятельствах мы вынуждены действовать строго в рамках закона.
— Это понятно! Но пока мы тут с вами действуем в рамках закона, там людей убивают и женщин насилуют! — рявкнул Хрущёв. — Вы что, ждёте народного бунта? Хотите, чтобы народ сам с этими подонками покончил? Так до этого уже недолго осталось! Только нахера, извините, народу такая власть, которая его от бандитов защитить не может? Вы об этом задумались? Притом, заметьте, ведь в республике насилию подвергаются не только русские, они и своих женщин не щадят! Тут уже, извините, не только национализм, тут каннибализм скоро начнётся! Полное одичание!
Присутствующие угрюмо отмалчивались.
— Георгий Константиныч, что скажешь? Ты, вроде, в Одессе после войны порядок навёл? Опыт у тебя имеется.
— Порядок навести я могу, — проворчал Жуков. — Не сделать бы только хуже. Насчёт Одессы — там много лишнего об этом болтают. Я там по большей части среди военнослужащих порядок наводил. Там и солдаты-срочники в преступной деятельности участвовали. Помню, задержали двоих солдат — стояли в карауле, бросили посты и с винтовками пошли грабить. Задержали их, когда они несли по улице козу, украденную у одной гражданки...
— А все эти рассказы про засады и стрельбу на улицах — это больше преувеличения. Тогда в милицию пришло большое пополнение офицеров-фронтовиков, с большим боевым опытом. Они на фронте кровь проливали, а тут такой бардак и разгул увидели. Вот они много всякой воровской мрази положили. Сначала стреляли, а потом уже разбирались. Не, конечно, я мог бы в два счёта порядок навести, только мне прав таких никто не давал.
— Если наводить порядок, — продолжал Жуков, — я могу обеспечить, к примеру, солдат для оцепления, при проведении операций МВД. Могу приказать раздать военнослужащим личное оружие и организовать патрулирование улиц. Но это всё временные меры. Не будут же солдаты вечно весь Азербайджан патрулировать! Тут надо обеспечить соблюдение социалистической законности местным руководством на всех постах, от республиканского до местного уровня, и неотвратимость наказания для всех преступников, независимо от национальной принадлежности. А то хорошо устроились — для своих одни законы, для остальных — другие. Но армия такие проблемы не решает, не её это задача.
— Иван Александрович? Есть предложения?
— Операцию, подобную «Чечевице», провести можно, — произнёс Серов. — Если Георгий Константиныч поможет войсками и техникой. Но тут другие масштабы и нет такого поголовного участия всего населения. Соответственно, проводить массовую депортацию считаю неправильным.
— Считаю необходимым сменить прокурорские и судейские кадры в закавказских республиках, — сказал Руденко. — Но нужно обеспечить вновь назначенным сотрудникам охрану.
— Не надо никаких экстраординарных мер, — настаивал Дудоров. — Все обвиняемые и подозреваемые установлены, у нас имеется полный список. Обвиняемые в особо тяжких преступлениях уже повторно взяты под стражу. Все должностные лица, виновные в халатности или ненадлежащем исполнении служебных обязанностей, известны. В отношении их уже проводится служебное расследование, они понесут наказание. Вопрос лишь в том, кем их заменить?
— Можно командировать в республики Закавказья военных юристов, — предложил маршал Жуков. — Они смогут поработать там до тех пор, пока не будет подготовлена смена из числа гражданских.
— А это будет законно? — спросил Никита Сергеевич.
— Если их по всем правилам уволить в запас, а затем официально принять на работу в органы юстиции, то законно, — подтвердил Руденко.
— Годится, — кивнул Хрущёв.
— Этого недостаточно, — проворчал Серов. — Там надо личный состав всей милиции менять. Где мы столько людей возьмём?
— Да запросто, — ответил Жуков. — Сейчас идёт сокращение армии. Демобилизуется много офицеров, настоящих специалистов, с опытом. Сколько надо, столько и пришлю. Тем более, весь рядовой состав милиции заменять не надо. Толковые офицеры их быстро заставят шевелиться. Но усилить местную милицию русскими кадрами надо, вплоть до назначения в наряд только попарно — на одного местного по одному русскому милиционеру. Важно заменить прокуроров и судей — это они решают, кого сажать, а кого выпустить безнаказанными.
— Тут ещё, Никита Сергеич, на мой взгляд, сказалось не совсем продуманное упразднение министерства юстиции, — заметил Волин. — Передача его функций Верховному Суду по сути дела ослабила контроль за исполнением законов на местах, особенно в союзных республиках.
(Указом Президиума Верховного Совета СССР от 31 мая 1956 года Минюст СССР был упразднён, а Законом СССР от 14 июля 1956 года упоминание о Министерстве было исключено из соответствующей статьи Конституции СССР)
— Выходит, поторопились с этим решением? — в сомнении спросил Хрущёв.
— Моё мнение — поторопились, — твёрдо ответил Волин. — Хотели сделать суды более независимыми, вывести судей из-под диктата административной системы, а получилось, что судьи в некоторых регионах пользуются относительным ослаблением контроля в своих целях, сращиваются с местной администрацией, а то и с националистически настроенными кругами...
— Да они там давно уже срослись! — буркнул Первый секретарь. — Хорошо. Подготовьте свои соображения по восстановлению Министерства юстиции. М-да... Хотели как лучше, а получилось — как всегда.
— Вот насчёт сращивания местных администраций с различными негативными личностями следует сказать особо, — заметил Серов. — В Грузии у нас тоже очень неблагоприятная ситуация складывается, только другого рода. Половина республики работает во всевозможных артелях и кооперативах.
— Ну, это не преступление, пусть работают, — заметил Хрущёв.
— Да дело-то в том, что весь этот коллективный бизнес автоматически порождает коррупционную среду, — пояснил Серов.
— Так это потому, что у них долгое время были разрешены торговые кооперативы. Сейчас мы их прикрыли...
— Да ничего мы не прикрыли, — отмахнулся Серов. — Ну да, продавал какой-нибудь товарищ Гоги продукцию своей артели на рынке. Мы его заставили сдавать её в госпотребкооперацию. А кто в местном магазине потребкооперации директором? Да сестра того же Гоги. А кто местный депутат, секретарь райкома? Отец или там, дядя этого самого Гоги.
