и политическая поддержка либеральных кругов Европы. А вышло совсем не так, как ожидалось. Вместо торжества идей республики, либерализма и равенства налицо готовый вот-вот состояться триумф ультраконсерватизма и даже не реставрации – это было бы хотя бы понятно – а возникновения монархии в колыбели демократии. На этом фоне и мексиканская авантюра Франции с Испанией уже не казалась таковой. Происходящее за океаном откровенно тревожило вице-канцлера, заставляя готовить ответные меры. И кое-что он уже придумал. Для этого на предстоящем конгрессе следовало появиться ему лично, не доверяя столь важное дело никому из помощников.
Интерлюдия
КША, штат Виргиния, Хэмптонский рейд,
конец июля 1862 года
Когда почти все карты биты, сложно удержаться от соблазна выложить на стол последний козырь. Вот янки и попытались разыграть последнюю карту, которая хотя бы выглядела прилично. Флот! Не абы какой, а с использованием новейшего типа кораблей – броненосцев, коих к этому моменту успели построить всего три штуки. Или целых три – это ещё с какой стороны посмотреть! Пусть они и были пригодны лишь к плаванию около берегов, но ведь и океан пересекать им совершенно не требовалось. Противник рядом, не по ту сторону Атлантики.
«Монитор» и построенные по аналогичному проекту «Пассаик» и «Роанок». Последний был перестроен из одноимённого фрегата, отличался большими габаритами, но имел довольно большое количество недостатков, как выяснилось несколько позже. К трём новинкам стоило прибавить десять винтовых фрегатов и шесть канонерских лодок. По тому времени – весьма нехилая по мощи эскадра! Янки действительно могли рассчитывать на успешные действия. Могли и рассчитывали!
Правды ради, следовало заметить, что для отправки в море такой эскадры они собрали в кулак все самые мощные корабли. Как остававшиеся после битвы при Порт-Ройале, так и достроенные после неё. К ним добавились купленные в Британии суда. Мелочь вроде шлюпов в состав эскадры было решено не включать, ограничившись теми самыми канонерками как кораблями весьма специфическими, идеально подходящими для бомбардировки берега.
Рассчитывало командование флота исключительно на победу, но то ли не приняли во внимание, то ли недооценили тот факт, что военно-морской министр Стивен Мэллори уделял очень большое внимание постройке именно броненосцев. Хороших таких броненосцев, причём имел для этого куда больше возможностей, чем в прошлой исторической линии. Здесь ему вовсе не приходилось думать о том, где достать машины для броненосцев и как бы ухитриться найти нормальную броню в пристойных количествах. Плюс к его услугам были мощности имеющихся в Конфедерации верфей, не загруженных попытками на скорую руку переделать торговые корабли в хреноватого качества канонерские лодки.
Знали ли янки о том, что у Конфедерации тоже имелись броненосцы? Бесспорно. Но решили рискнуть, собрав в кулак все три броненосца и корабли сопровождения. Зачем? Показать собственному народу, новоприобретённым союзникам и просто всему миру, что силы для продолжения войны ещё имеются. На море тем более. И в качестве первой цели был выбран Портсмут. Точнее, не сам город, а ориентированная на строительство военных кораблей верфь, изрядно к тому же разросшаяся за последние полтора года, ставшая крупнейшей верфью Конфедерации.
Командующим Северной эскадрой янки был назначен контр-адмирал Луис Голдсборо, а броненосным отрядом руководил кэптен Джон Марстон. Опытные командиры, знающие своё дело и абсолютно верные идеям северян. Основная задача, которую поставил лично Линкольн перед контр-адмиралом, была проста, как мычание – бомбардировкой с моря привести в неработоспособное состояние портсмутскую верфь, одновременно уничтожив все вражеские суда, которые будут обнаружены. При этом командующий эскадрой был предупреждён, что ради выполнения цели эскадра может понести даже очень тяжёлые потери. Равно как и о том, что броненосцы – «Монитор», «Пассаик» и «Роанок» – представляют наибольшую ценность. Впрочем, это и так было известно любому человеку, имеющему отношение к флоту или… к финансам, которые выделялись на строительство этих самых броненосцев.
План атаки был заранее разработан, но как раз по причине предварительной подготовки нельзя было отбросить важную проблему. Как правило, на Хэмптонском рейде находился как минимум один броненосец конфедератов. Остальные же очень быстро могли подтянуться, разведя пары и выйдя из гавани. Министр Мэллори здраво рассудил, что столь важную верфь, как Портсмутская, надобно защищать серьёзными силами. А что может быть серьёзнее новейших кораблей? Ну, разве что когда к этим новейшим кораблям добавляются мощные форты и некоторое количество судов старого образца.
Впрочем, обвинить Голдсборо и Марстона в тупоумии не осмеливались даже их явные недоброжелатели. Нападение на Портсмут решили приурочить к тому моменту, когда оборонять город, порт и верфи будут лишь броненосцы конфедератов с минимальным количеством иных кораблей. Откуда должен был взяться такой момент? Проводка торговых караванов, которую необходимо было осуществлять. Разумеется, суда Конфедерации не сопровождали торговые корабли на всём пути, но начальный – и завершающий в обратном направлении – участки пути таки конвоировали. Во избежание нежелательных в океане случайностей, под которыми подразумевались корабли флота США, рыскавшие в поисках торговых судов, идущих в Конфедерацию или отплывающих оттуда в Европу.
Разведка у янки сработала неплохо. Голдсборо, получив информацию, сумел подгадать момент и нагрянул как раз тогда, когда помимо броненосцев у причалов имелись лишь три канонерки и винтовой фрегат. По мнению контр-адмирала, преимущества в небронированных кораблях должно было с избытком хватить для того, чтобы потопить или серьёзно повредить все броненосцы конфедератов, не говоря уже о других судах. Оставшиеся же форты… Зря, что ли, канонерки с собой прихватили?
А вот адмирал Джосайя Тэтнелл, уже показавший себя в сражении при Порт-Ройале, считал иначе. Причём имел для этого все основания. Он хорошо запомнил проводившийся на испытательном полигоне обстрел установленных на броненосцах броневых плит из орудий, которые были установлены на фрегатах и канонерках янки. Эти пробные стрельбы многое показали. Например, практически полную непробиваемость брони из орудий не совсем уж монструозного калибра. Да и калибр свыше двухсот миллиметров был опасен лишь в том случае, если выстрелы производились бронебойными снарядами и не с дальней дистанции. Но некоторые сомнения у Тэтнелла оставались. До тех пор, пока одна из канонерок специально не начала обстрел «Акулы» с целью провести окончательную «пробу пера в боевых условиях», как изволил выразиться имеющий крайне яркую и вместе с тем мрачную репутацию полковник Станич.
«Проба пера» удалась. Добровольцы, находящиеся в момент стрельбы внутри «Акулы», засвидетельствовали лишь очень неприятные ощущения, когда бомбы и обычные снаряды ударяли в броню и рвались на ней. Разумеется, было произведено лишь несколько выстрелов, но и этого было достаточно, чтобы убедиться в принципиально новых защитных качествах броненосных судов. И в практически полной
