к запасному выходу.
Мы подхватили Чонга под руки, вывели из здания на задний двор, усадили под деревом. Пока больше ничего не могли для него сделать. Следовало идти к полиции – наверняка они уже искали хозяина подорванного офиса.
Как выяснилось вскоре, никто не пострадал, но нам с Машей пришлось допоздна отвечать на вопросы следователей. Мы сказали, что не успели войти в офис, когда раздался взрыв.
В приемной нашли остатки странного взрывного устройства. Чонг был прав: его начинили серебром. Что-то подсказывало мне, взрыв устроил тот же, кто подослал боевиков. Только теперь вражина знал, что со мной упырь. А вот откуда, если всех боевиков мы тогда положили?
Чонг и Маша отпадали. Зачем им на самих себя покушаться?
Выходило, крыса завелась среди священников либо в окружении мастера Чжана. Хотя упырям сложнее пойти на предательство – тварь не может выступать против своего творца. Чего не скажешь о церковниках.
Происшествие было квалифицировано как теракт, что наверняка должно было доставить мне немало неприятностей и хлопот.
Когда наконец нас отпустили, был уже поздний вечер. Мы забрали на заднем дворе измученного Чонга, погрузили в машину. Я хотел отвезти его в резиденцию киан-ши, пусть бы там позаботились, но китаец запротестовал:
– Я в порядке. К утру оклемаюсь. Мне запрещено покидать пост возле твоего дома.
– Хорошо, поехали домой.
– Меня не забудь завезти, – вмешалась Маша.
– Нет, ты сегодня едешь ко мне. И будешь под моим присмотром, пока не разберемся с этими покушениями.
Девушка, вопреки ожиданиям, не стала возражать.
По дороге мы с Чонгом доложили о происшествии своему начальству. Впрочем, это была формальность: и в церкви, и в резиденции киан-ши уже обо всем знали.
Так что мы благополучно добрались до дома, Чонг устроился на своем любимом дереве. А я тщательно обследовал забор с воротами, и только потом загнал машину во двор.
Ван, Хель и Синг рванулись навстречу.
– Свои, свои, ребята, – торопливо сказал я.
Но псы и не думали пугать Машу. Наоборот, расселись вокруг и смотрели на девушку с искренней симпатией. Правда, определить ее по тусклым глазам питов было трудновато. Однако Маша не испугалась. Смело погладила каждую собаку:
– Славные какие. Люблю бойцовых.
Я хмыкнул. Положительно, в этой девушке все время открывались новые положительные качества и дарования.
В доме Маша сразу же прошла на кухню, похлопала дверцей холодильника и принялась греметь посудой. Пока я смывал с себя в душе гарь и пыль, в доме вкусно запахло.
– Я нашла у тебя в морозилке стейки. Вот салат. Так, ничего особенного… – извиняющимся тоном сказала Маша, когда я зашел в кухню.
– Ничего себе – ничего особенного! Да ты волшебница, Машунь!
– Тогда ешь, а я в душ.
– А ты? – с набитым ртом спросил я.
– Не ужинаю, на диете! – девушка с независимым видом удалилась.
Я пожал плечами. Кто их, баб, поймет, почему они вечно на диете? Ведь стройная, как тростинка – а туда же… Наверное, это у них нервное, решил я, подкладывая себе еще стейк. А может, природный перфекционизм. Все равно понять женщин невозможно, поэтому полезнее будет подумать о деле.
Если принять версию о том, что кто-то ставит на людях эксперименты, вводя им кровь упырей – Катынин вряд ли был единственным, у кого поехала крыша. Должны быть еще.
Из ванной вышла Маша в моем махровом халате. В широком одеянии девушка казалась еще более изящной.
После ужина я прошел в кабинет, усадил Машу за стационарный комп, дал задание:
– Попробуй найти в городе случаи, похожие на катынинский. И еще что-нибудь о зверобогах.
Сам завалился с ноутом на широкий кожаный диван, составлять отчет для церковников. Не успел написать половину, как Маша сказала:
– Вот, смотри, подобрала три случая. Все недавние.
Я просмотрел список новостей. Они впечатляли. Крупный чиновник зарезал жену, депутат напал на старушку в супермаркете, женщина покусала танцора в стриптиз-клубе… А вот это что-то знакомое. Конечно, история в «SWB», про которую рассказывал Владик Семенюта.
Даму звали Юлия Викторовна Антонова, и если верить написанному, она была бизнес-леди самого высокого полета.
– С нее и начнем завтра, – решил я.
Скинул информацию отцу Константину, тот обещал к утру координаты мадам Антоновой.
– А вот со зверобогами хуже, – сказала Маша. – Тут в основном сайты по каким-то играм, книжки фэнтези. Никакой конкретики. В общих чертах я поняла, что зверобоги – название всех древних языческих богов, имевших животные ипостаси. Это и египетский пантеон – бегемотица Таурет, Анубис, воплощением которого был шакал, змеебог Апопис, львица Сехмет… там очень много. Еще греческие боги, римские, скандинавские, индийские… Короче, это очень широкая тема…
Бегемотица Таурет плясала с индийским Ганешей, телеса двух гигантов мягко колыхались. Изящная львица Сехмет скалилась на Фенрира, который норовил задрать ногу и пометить Анубиса. К ним подбирался Апопис, явно намереваясь укусить…
Я вздрогнул и проснулся. В двух шагах от дивана стояла Маша, держала обеими руками мой кольт, внимательно разглядывая его. Заметив, что я проснулся, девушка медленно подняла револьвер и прицелилась в меня.
Черт! Значит, все же она подставляла. И кольт… Как можно было так лохануться? Привык доверять, и вот…
– Маша, положи, – мягко, как ребенку, сказал я, прикидывая расстояние между нами. – Ты можешь навредить себе. Положи, девочка, хорошо?
Она медленно покачала головой и отступила на два шага. Дуло кольта смотрело мне прямо в лоб.
– Хорошо-хорошо, – я примирительно поднял руки. – Ты только не волнуйся.
Маша взглянула мне в глаза. Меня удивило выражение ее лица – ситуация явно доставляла ей удовольствие. Дыхание девушки участилось, она медленно облизала верхнюю губу, прикусила нижнюю. Происходящее возбуждало ее.
Маньячка? Садистка? Просто крыша съехала в одночасье?
– Оружие… это так сексуально, – произнесла вдруг Маша.
Ствол револьвера больше не был направлен на меня. Теперь он осторожно, почти не касаясь кожи, заскользил по щеке девушки… задержался возле губ… двинулся вниз по шее… Нетерпеливо переступив, Маша дернула пояс, и халат упал к ее ногам.
Я всегда считал ее красивой, но без одежды она была просто сногсшибательной. Кольт остановился между округлых полных грудей. Соски девушки напряглись, Маша тихо застонала, бессильно уронила руку с револьвером и шагнула ко мне.
Теперь можно было схватить оружие. Но я схватил Машу.
Забытый кольт валялся на полу. Мы были слишком заняты друг другом. Ее губы пахли ягодами, гибкое тело с готовностью отзывалось на каждое мое прикосновение.
Маша сидела на мне, ее бедра двигались плавно и медленно, с полуоткрытых губ срывались слабые стоны. Я прижал ее к себе, перекатился, чуть убыстрил темп, сдерживаясь, чтобы не задвигаться в полную силу. Маша вскрикнула, что-то
