– Разумеется.
– Их вы понимаете?
– Они всегда одни и те же.
– И они гласят?..
– «Ничего нового»… «У вас свободный час»… или: «До завтра».
– Да, это сигналы невинные, – сказал граф. – Но посмотрите, кажется, ваш корреспондент приходит в движение?
– Да, верно; благодарю вас, сударь.
– Что же он вам говорит? Что-нибудь, что вы понимаете?
– Да, он спрашивает, готов ли я.
– И вы отвечаете?..
– Сигналом, который указывает моему корреспонденту справа, что я готов, и в то же время предлагает корреспонденту слева, в свою очередь, приготовиться.
– Остроумно сделано, – сказал граф.
– Вот вы сейчас увидите, – с гордостью продолжил старичок, – через пять минут он начнет говорить.
– Значит, у меня в распоряжении целых пять минут, – заметил Монте-Кристо, – это больше, чем мне нужно. Дорогой мой, – сказал он, – разрешите задать вам один вопрос?
– Пожалуйста.
– Вы любите садоводство?
– Страстно.
– И вам было бы приятно иметь сад в две десятины вместо площади в двадцать футов?
– Сударь, я обратил бы его в земной рай.
– Вам плохо живется на тысячу франков?
– Довольно плохо, но как-никак я справляюсь.
– Да, но садик у вас жалкий.
– Вот это верно, садик невелик.
– И к тому же населен сонями, которые все пожирают.
– Да, это мой бич.
– Скажите, что, если бы, на вашу беду, вы отвернулись в ту минуту, когда задвигается ваш корреспондент справа?
– Я бы не видел его сигналов.
– И что случилось бы?
– Я не мог бы их повторить.
– И тогда?
– Тогда меня оштрафовали бы за то, что я по небрежности не повторил их.
– На сколько?
– На сто франков.
– На десятую часть годового жалованья; недурно!
– Что поделаешь! – сказал чиновник.
– Это с вами случалось? – спросил Монте-Кристо.
– Однажды случилось, сударь, когда я делал прививку на кусте желтых роз.
– Ну, а если бы вам вздумалось что-нибудь переменить в сигналах или передать другие?
– Тогда другое дело; тогда меня сместили бы и я лишился бы пенсии.
– В триста франков?
– Да, сударь, в сто экю; так что, вы понимаете, я никогда не сделаю ничего подобного.
– Даже за сумму, равную вашему пятнадцатилетнему жалованью? Ведь об этом стоит подумать, как вы находите?
– За пятнадцать тысяч франков?
– Да.
– Сударь, вы меня пугаете.
– Ну вот еще!
– Сударь, вы хотите соблазнить меня?
– Вот именно. Понимаете, пятнадцать тысяч франков!
– Сударь, позвольте мне лучше смотреть на моего корреспондента справа.
– Напротив, не смотрите на него, а посмотрите на это.
– Что это?
– Как? Вы не знаете этих бумажек?
– Кредитные билеты!
– Самые настоящие; и их здесь пятнадцать.
– А чьи они?
– Ваши, если вы пожелаете.
– Мои! – воскликнул, задыхаясь, чиновник.
– Ну да, ваши, в полную собственность.
– Сударь, мой корреспондент справа задвигался.
– Ну и пусть себе.
– Сударь, вы отвлекли меня, и меня оштрафуют.
– Это вам обойдется в сто франков; вы видите, что в ваших интересах взять эти пятнадцать тысяч франков.
– Сударь, мой корреспондент справа теряет терпение, он повторяет свои сигналы.
– Не обращайте на него внимания и берите.
Граф сунул пачку в руку чиновника.
– Но это еще не все, – сказал он. – Вы не сможете жить на пятнадцать тысяч франков.
– За мной остается еще мое место.
– Нет, вы его потеряете; потому что сейчас вы дадите не тот сигнал, который вам дал ваш корреспондент.
– О, сударь, что вы мне предлагаете?
– Детскую шалость.
– Сударь, если меня к этому не принудят…
– Я именно и собираюсь вас принудить.
И Монте-Кристо достал из кармана вторую пачку.
– Тут еще десять тысяч франков, – сказал он. – С теми пятнадцатью, которые у вас в кармане, это составит двадцать пять тысяч. За пять тысяч вы приобретете хорошенький домик и две десятины земли; остальные двадцать тысяч дадут вам тысячу франков годового дохода.
– Сад в две десятины!
– И тысяча франков дохода.
– Боже мой, боже мой!
– Да берите же!
И Монте-Кристо насильно вложил в руку чиновника эти десять тысяч франков.
– Что я должен сделать?
– Ничего особенного.
– Но все-таки?
– Повторите вот эти сигналы.
Монте-Кристо достал из кармана бумагу, на которой были изображены три сигнала и номера, указывающие порядок, в котором их требовалось передать.
– Как видите, это не займет много времени.
– Да, но…
– Уж теперь у вас будут гладкокожие персики и все что угодно.
Удар попал в цель: красный от возбуждения и весь в поту, старичок проделал один за другим все три сигнала, данные ему графом, несмотря на отчаянные призывы корреспондента справа, который, ничего не понимая в происходящем, начинал думать, что любитель персиков сошел с ума.
Что касается корреспондента слева, то тот добросовестно повторил его сигналы, которые в конце концов были приняты министерством внутренних дел.
– Теперь вы богаты, – сказал Монте-Кристо.
– Да, – сказал чиновник, – но какой ценой?
– Послушайте, друг мой, – сказал Монте-Кристо, – я не хочу, чтобы вас мучила совесть, поверьте, клянусь вам, вы никому не сделали вреда и только содействовали божьему промыслу.
Чиновник разглядывал кредитные билеты, ощупывал их, считал; он то бледнел, то краснел; наконец, он побежал в свою комнату, чтобы выпить стакан воды, но, не успев добежать до рукомойника, потерял сознание среди своих сухих бобов.
Через пять минут после того, как телеграфное сообщение достигло министерства внутренних дел, Дебрэ приказал запрячь лошадей в карету и помчался к Дангларам.
– У вашего мужа есть облигации испанского займа? – спросил он у баронессы.
– Еще бы! Миллионов на шесть.
– Пусть он продает их по любой цене.
– Это почему?
– Потому что Дон Карлос бежал из Буржа и вернулся в Испанию.
– Откуда вам это известно?
– Да оттуда, – сказал, пожимая плечами, Дебрэ, – откуда мне все известно.
Баронесса не заставила себя упрашивать, она бросилась к мужу; тот бросился к своему маклеру и велел ему продавать по какой бы то ни было цене.
Когда увидели, что Данглар продает, испанские бумаги тотчас упали. Данглар потерял на этом пятьсот тысяч франков, но избавился от всех своих облигаций.
Вечером в «Вестнике» было напечатано:
«Телеграфное сообщение.
Король Дон Карлос, несмотря на установленный за ним надзор, тайно скрылся из Буржа и вернулся в Испанию через каталонскую границу. Барселона восстала и перешла на его сторону».
Весь вечер только и было разговоров, что о предусмотрительности Данглара, успевшего продать свои облигации, об удаче этого биржевика, потерявшего всего лишь пятьсот тысяч франков в такой катастрофе.
