и копейками. Тогда исчезли эти полушки вместе с грошами и алтынами. Кое-где говорят еще
у Никула ни пула и
за эту бородку давали две новгородки, да третью ладожанку. В последнем смысле потому именно, что новгородцы чеканили свою монету издавна, татарской монеты не принимали, предпочитая ей иноземные, которых много поступало от ганзейских купцов. Полушка также поминается почти только в поговорках, и например, в наиболее всем известной и наичаще употребительной: «За морем телушка полушка, да рубль перевозу». Теперь даже упрямые и устойчивые в старинных обычаях деревенские бабы захолустных мест нашего Севера перестали считать на алтыны и сóроки (не десятками и дюжинами, а как соболей по сороку в вязке и пучках и как в Москве даже церкви). «Возьми сорок алтын!» – подсмеивается присловье над старичанками (торговками в тверском городе Старице, обычаями оправдывающем свое название). Отвечают: «Сороцы` не сороцы`, а меньше рубля не отдам».
Замечательно при этом то обстоятельство, что дéньга, в смысле монета в полкопейки, или две полушки, исчезнувшая из употребления, осталась во многих местах в значении участка земли, достающегося на долю крестьянина. В этом именно значении известна пишущему эти строки деньга на месте его родины, в Кологривском уезде Костромской губернии, казавшаяся до сих пор странным исключением, труднообъяснимым народным выражением. А. А. Титов, наш известный археолог и ученый исследователь, в особенности своих родных (ростовских) местностей, в превосходном сочинении своем «Ростовский уезд» (Москва, 1885 год) помогает в этом вопросе своими остроумными замечаниями и вполне основательным толкованием. Он, между прочим, говорит, что в селе Ильинском, в сорока верстах от города Ростова, других счетов и мер, как то десятин и сажен, и в настоящее время не употребляют и даже не понимают, как деньги и полушки. Господин Титов ясно толкует это тем обычаем купли земель в складчину, который существовал в старину. Купленная земля разделялась между домохозяевами соразмерно внесенной сумме каждым. Денежка в отношении количества или пространства означает совокупность четырнадцати пахотных полос, считая в полосе один, два и даже три загона, полушка – семь полос, полуполушка – три с половиной полосы. Денежка в значении ценности соответствует ста рублям ассигнациями, полушка – пятидесяти рублям и т. п.
Красного петуха пустить
Красного петуха пустить в смысле совершить поджог объясняется заимствованием. У немцев этому выражению буквально соответствует den rothen Hahn aufstecken и малороссийское червоного пiвня пустить. У нас подпускают или прямо-таки сажают красного петуха на кровлю из мести за донос или преследование преступных деяний уличенные, или пойманные, или наказанные злодеи. Обещанием поступить так держат они в страхе и вынуждают молчание целых селений, например, шайки конокрадов и других мелких воров. Поджигают селения беглые с каторги и мест поселения в Сибири, когда переполнится чаша терпения мирных жителей от частых набегов, краж и грабежей этих придорожных бродяг. За пойманных передних мстят поджогами задние, еще гуляющие на свободе. Первым делом проявляет свое существование на земле и в близком соседстве обвиненный в Сибирь арестант, проскользнувший мимо глаз тюремных дозорщиков на лесную волю и прогулку и т. п. Петух издревле у славян и скандинавских народов служил символом бога огня, в умилостивление которого он приносился в жертву. Остатки этого обычая приношения, обезличенные и растерянные, говорят, существуют еще у некоторых славянских племен и у финнов. У древних германцев петух также был посвящен громовержцу Тору.
Как камень в воду
Как камень в воду (по-польски и по-украински так же точно, слово в слово), бросает дело неудачный и вышедший из терпения, после тщетной борьбы с препятствиями, и ежедневно погружается в глубокий и живительный сон сильно истомившийся рабочий человек. Он опускается на ночное ложе, как ключ или топор на дно. Иной человек от всяких неудач в жизни и от своих прегрешений и личных недостатков пропадает, как камень на дно упадает. Нужно ли этому образному выражению искать начала (как уже сделали некоторые) в языческих временах и вести его от символического обряда бросать камень в воду при заключении мира с врагами? Так, по крайней мере, объясняли ученые наши. Да и вообще, следует ли делать напряженные усилия для объяснения таких слов, которые ясны сами по себе?
Другое дело – такие выражения, как, например, употребительный в городе Волхове (Орловской губернии) такой совет: «Без козла с узла» – это значит в покупке или при продаже будь решительнее, чтобы другой не подвернулся и из-под носу не унес бы вещь, тебе очень нужную, или сам купец не раздумал бы и не попятился. Попадаются и такие поразительные случаи, как в Архангельске, где поговаривают до сих пор: «День ушел между чахи и ляхи» – то есть и не знаю куда, ни в тех – ни в сех, без дела, ни туда – ни сюда, и не видал, как ушел и в самом деле, как древний киевский князь Святополк Окаянный, про которого говорит летопись, что он «ушелъ между чехи и ляхи» и в Киев больше не возвращался.
Галиматья
Жил себе в Париже врач, обладавший необыкновенным даром смешить своих больных в такой степени, что вынужденный смех служил освежающим и зачастую целительным лекарством. Приедет он, насмешит и уедет, не оставив ни клочка рецептов. Между тем больной уже почувствовал облегчение, обрадовался, похвастался перед знакомыми, всех удивил и соблазнил. Доктор по имени Галли Матьё вошел в моду и получил обширную известность и практику. Его стали приглашать нарасхват и, конечно, затруднили ему личные посещения: надо было придумать новый способ. Он стал вместо себя рассылать своим пациентам печатные листки, в заголовке которых стояло его имя, а под ним разнообразные остроты и каламбуры. Отсюда производят обычай называть бессвязный и бессмысленный вздор, словесную чепуху именем и фамилией оригинального и счастливого целителя душ и телес. Впрочем, у народа для пустословов, вздорных болтунов, умелых городить такую чепуху, от которой вянут уши, придумали слово алалой: по звукоподражанию, как уже сказано раньше, от алалыкать, или картавить (нечисто произносить буквы и слова).
В мае родиться
В мае родиться (жениться), век промаяться – суеверно предполагают и наши коренные русские люди и даже поговаривают таким убежденным и решительным образом: «В мае добрые люди не женятся». В последнем смысле и действительно так в хозяйственном деревенском быту: некогда разводить веселье и искать опоры в чужой и молодой силе женитьбой – начинаются полевые работы одна за другой в таком изобилии, что лба перекрестить некогда. «Захотел ты у мужика да в мае
