тем, как бы организовать его внезапно для противника.
…Я выбрал способ внезапной атаки ночью всем фронтом. Прежде всего, нами была проведена ночная артиллерийская подготовка, чего, по показаниям пленных, немцы не ожидали. Они предполагали, что мы, возможно, будем действовать ночью, но не думали, что это будет главная атака. Вслед за артиллерийской подготовкой нами была проведена ночная танковая атака. В наступление нами было брошено более четырех тысяч танков при поддержке двадцати двух тысяч стволов артиллерии и минометов. С воздуха удар сопровождался четырьмя-пятью тысячами самолетов… В течение суток было проведено свыше пятнадцати тысяч самолето-вылетов… Чтобы помочь танкам в ориентировке ночью, мы применили никем не проводившуюся до сих пор ночную подсветку прожекторами.
Это было около четырех часов, в ночь на 16 апреля. Применением этой новинки мы имели в виду не только подсветить нашим танкам и пехотинцам, но и ослепить противника, чтобы он не мог вести точный прицельный огонь.
Мы очень быстро прорвали германскую оборону на Одере на широком фронте. Противник, видя, что его оборона не выдержала, бросил на свою защиту все резервы из района Берлина и даже снял часть гарнизона из самого Берлина. Он надеялся остановить нас резервами, снятыми с обороны Берлина, и в этом был его большой просчет. Подходящие резервы врага были во встречных сражениях разбиты с воздуха и нашими танками. Когда советские войска прорвались к Берлину, оборона города была в ряде мест оголена. В частности, была оголена зенитная оборона противника».
Свое краткое сообщение Жуков закончил в типично профессиональном духе:
«Это было поучительное и интересное сражение, особенно в отношении темпов и тактики ночного боя такого масштаба.
Главное то, что немцы были разгромлены на Одере, в самом Берлине фактически происходила просто огромная операция по очистке. Сравнения с битвой под Москвой здесь не может быть»[236].
Кто-то спросил об отношении Советского Союза к немцам. Он ответил, что это будет зависеть от поведения немцев и что чем скорее они сделают для себя правильные выводы из того, что произошло, тем лучше. Он [Жуков] стоит за скорый суд над немецкими военными преступниками. Он считает, что по этому вопросу между союзниками достигнуто соглашение. «А по другим вопросам?» – поинтересовался кто-то. «По другим вопросам, – сказал он, – также должно быть достигнуто соглашение, если мы не хотим играть на руку немцам».
Рассказав о свадьбе Гитлера и Евы Браун в бомбоубежище, но, не высказав ясного мнения о дальнейшей судьбе «фюрера», Жуков затем неофициально рассказал о себе, сообщил, что родился в 1896 г. в Калужской области, что с 11 лет работал в скорняцкой мастерской, что в Первой мировой войне участвовал сначала как рядовой, а затем как унтер-офицер Новгородского драгунского полка и был награжден двумя Георгиевскими крестами и двумя медалями.
Жуков напомнил, что он член партии с 1919 г., а затем рассказал о своем пребывании на Дальнем Востоке, где в 1939 г. он громил японцев на Халхин-Голе.
«Немцы, – сказал он, – с технической точки зрения сильнее, чем японцы, и к тому же они очень хорошие солдаты (этого нельзя отрицать), но в общем у германской армии нет настоящего фанатизма, как у японцев».
Далее Жуков перешел к тому, что он назвал своей «основной деятельностью» во время только что закончившейся войны:
– С самого начала войны я занимался подготовкой обороны Москвы. Перед битвой под Москвой пришлось в течение некоторого времени заботиться также о Ленинграде, а потом уже было само Московское сражение. После этого мне пришлось организовывать оборону Сталинграда и затем сталинградское наступление. Я был заместителем Верховного Главнокомандующего. Далее была Украина и Варшава, остальное вы знаете.
– А Курск и Белоруссия? – спросил кто-то.
– Верно, к ним я также имел некоторое отношение, – улыбнулся Жуков.
Жуков воздал должное Сталину и «его прекрасному пониманию военных вопросов».
Несколько месяцев спустя маршал Жуков был отозван из Германии и назначен на сравнительно скромный пост командующего Одесским военным округом.
Глава IV
Три месяца мира. Потсдам
Лидеры «Большой тройки» антигитлеровской коалиции на Потсдамской конференции: премьер-министр Великобритании (с 28 июля) Клемент Эттли, президент США Гарри Трумэн, председатель СНК СССР и председатель ГКО СССР Иосиф Сталин
Xотя всем было известно, что в эти летние месяцы на Дальний Восток перебрасывается большое количество войск, советский народ в целом очень мало думал о Японии. Для него война – настоящая война – закончилась с разгромом гитлеровской Германии. Описать общее настроение в то лето 1945 г. – дело не из легких. Это настроение складывалось из множества различных моментов. Главным, конечно, было чувство величайшего облегчения, что война кончилась. Но наряду с этим было и чувство огромной национальной гордости и ощущение грандиозности достигнутого: каждый солдат и почти каждый гражданин чувствовал, что и он внес свой вклад. Свое наиболее полное выражение это чувство стихийной радости, гордости и облегчения нашло, пожалуй, в тот незабываемый День Победы в Москве 9 мая.
Армия пользовалась огромной популярностью. 24 мая Сталин устроил в Кремле большой прием в честь советских маршалов, генералов и других высших офицеров. Там он произнес речь, в которой с особой похвалой отозвался о русском народе, являющемся «наиболее выдающейся нацией из всех наций, входящих в состав Советского Союза». Он сказал, что русский народ – это «руководящий народ», у которого «имеется ясный ум, стойкий характер и терпение». У Советского правительства, заявил Сталин, было немало ошибок, но даже в моменты отчаянного положения в 1941–1942 гг. русский народ не потребовал ухода правительства, не допускал и мысли о мире с Германией, проявил доверие к Советскому правительству и решил любой ценой воевать до победы.
Затем, 24 июня, наступил черед великого апофеоза Красной Армии – на Красной площади состоялся знаменитый Парад Победы. Парад принимал маршал Жуков; Рокоссовский командовал парадом. Во время парада сотни немецких знамен были брошены под проливным дождем к подножию Мавзолея Ленина, к ногам победоносца Сталина. Из-за ливня демонстрация, которая должна была состояться после военного парада, была отменена. В тот же день вечером Сталин устроил в Кремле прием для 2500 генералов, офицеров и солдат. Здесь он произнес еще одну речь, в которой восхвалял «маленьких людей», «винтики» гигантской машины, без которых эта машина, со всеми ее маршалами, генералами и руководителями промышленности, не могла бы работать.
Прошло немного времени, и война стала делом прошлого. Вскоре после окончания войны с Японией вышла поэма Недогонова под названием «Флаг над сельсоветом», которая очень широко рекламировалась. Сущность ее сводилась к тому, что если ты солдат, то не должен почивать на лаврах, а хорошо работать в колхозе.
Все, что делалось, в общем было понятно. В 1945 г. экономическое положение Советского Союза было тяжелым; нужно было демобилизовать как можно больше солдат Красной Армии и приступить к суровому повседневному труду по восстановлению
