— Отвечу вам так, магос, — сказал Хаворн, — скорее вы сдохнете и окажетесь в аду, чем я отдам вам кого-нибудь из своих солдат, живых или мертвых.
Не услышав немедленного ответа, он добавил.
— Это значило, нет, ублюдок ты с ледяным сердцем.
Тринадцатая глава
— Мы определили местность, в которой враг собирается встретить нас, генерал-бригадир, — доложил полковник Ларон.
— Покажите мне, — сказал Хаворн. Длинный стол между ними осветился после его слов, возникли тысячи перекрученных линий зеленого света, показывающих детализованную схематическую карту окружающей местности. По распоряжению Хаворна, скрюченный сервитор, встроенный в основание стола, начал манипулировать выделенным изображением, прокручивая его вдоль поверхности стола и увеличивая ущелья и лощины. По другому приказу, плотно собранные световые линии начали возникать над столом, показывая трехмерное изображение гор.
Спустя секунду осмотра карты, Ларон указал.
— Мы движемся по основному ущелью здесь. Наши разведчики продвигаются через лощины тут, там и здесь, — сказал он, указывая на два тонких ущелья в нескольких километрах от того, по которому двигались основные силы, — а наши десантники приземлилась в этих точках, — Ларон указал на дюжину ключевых стратегических позиций.
— Как вы прочли из моих докладов, наше наступление на возвышенности тут, — он указал на ещё одну точку в горах, — было тяжелым, но успешным.
— Враг защищал их без особого энтузиазма, — проворчал Хаворн, — Твои люди взяли их слишком легко, и я не пытаюсь их очернить. Там где предатели решат остановиться и сражаться, мы встретим гораздо более тяжелое сопротивление.
— Я думаю так же, генерал-бригадир, и верю, что мы нашли это место. Ранние попытки взять эти позиции, — он указал на участок гор примерно в десяти километрах, где ущелье было особенно узким, показали высокую концентрацию противника. Наши атаки были отбиты.
— И с тяжелыми потерями, — буркнул Хаворн.
— Действительно, враг не церемонился. Они решили дать нам бой там.
— Это подходящее место. Здесь искривленное ущелье уже всего. Там нет прямой линии огня длинной больше километра, следовательно, использование нашей артиллерии будет ограниченным, но их воины будут на превосходных позициях. Это значит, что "Экземплису" придется подойти ближе для атаки, вместо того, чтобы разносить их с расстояния в пять отрезков. Это интересное место для битвы. Но возможно это уловка. Вы провели разведку подходящих для засады позиций перед этим отрезком?
— Да, генерал-бригадир. Ущелье сужается примерно в десяти километрах выше, тут. В нескольких местах оно сужается до ширины меньше ста метров в нескольких местах, и "Императору" там будет тесновато. Это могло бы быть местом для проведения засады, но таких районов в ущелье больше сорока.
Генерал-бригадир фыркнул.
— Были ли следы движения противника? Если мы войдем в ущелье, а предатели займут позиции на этих скалах, то потери будут велики.
— Нет, сэр. Мои "Часовые" зачищают район, но пока они не встретили никого, кроме ублюдочных культистов, скакавших параллельно ущелью. Мы убили их всех.
— Вражеский командующий не дурак. Если бы я был им, я бы планировал нечто здесь, — сказал Хаворн, указывая на одно из самых узких мест ущелья. — Миноискатели пока что ничего не нашли?
— Ни одного целого минного поля, хотя мины были раскиданы каждые сто метров или около того.
Имперские войска позади этих отрядов замедлились до состояния черепах. Хотя пока не было обнаружено ни одного минного поля, предатели раскидали по ущелью спорадические скопления мин, лишь чтобы вынудить Имперцев сканировать весь свой путь.
— По всей длине в утесах находиться множество трещин. Я приказал командам огнеметчиков двигаться вдоль обрывов и зачищать все группы пещер. С огнеметчиками идут команды сканеров, осматривающих местность на предмет жизненных показателей и энергетических всплесков.
— Прикажи командам подрывников подорвать крупные расщелины, — распорядился Хаворн.
— Да, сэр.
— Возможно они хотят очистить исторические хроники от причиненного им "Экземплисом" позора, — сказал генерал-бригадир, — Они могли хорошо подобрать место для битвы против нас. И они будут сражаться до последнего.
Мощные авто-сенсоры предупредили Кол Бадара о рыщущем духе машины вражеского ауспекса, и последние системы его терминаторской брони автоматически отключились. Он едва дышал, а его сдвоенные сердца бились не чаще чем раз в минуту. Он уже давно отключил рециркулирующее воздух устройства, а огромный вес доспеха давил на него, когда последние вспомогательные механизмы деактивировались.
Он плохо слышал приглушенный глухой удар взрыва, когда на него посыпались пыль и песок, а земля под его ногами содрогнулось. Тяжелые осколки соляного камня рухнули на Корифея, но он все равно стоял неподвижно, а его жизнедеятельность была крайне замедленна. Это не было глубокой комой, на которую были способны воины легиона, ибо для того, чтобы пробудить его от неё потребовались бы усилия хирургеонов, и он не смог бы даже заметить знака приближения своей добычи. Однако это было достаточно сильное замедление для того, чтобы ауспексы врага не засекли его жизненные показатели, особенно когда он был защищен толстыми, изолирующим сигналы пластинами его святой брони.
Прошло некоторое количество времени, и Корифея омыло пламя. Сердцебиение Кол Бадара ускорилось, когда он увидел охватившую его основанную на прометиуме зажигательную смесь и ощутил резкий скачок температуры. Жар был почти непереносим, встроенные тепловые регуляторы его брони были выключены вместе с остальными устройствами, чтобы не было читаемого энергетического излучения.
Пламя ярко осветило узкую пещеру. Кол Бадар видел других воинов культа Помазанников, таких же неподвижных, которых лизали языки пламени. Он видел как внешняя ребристая проводка раннего терминаторского доспеха одного из боевых братьев ярко вспыхнула и расплавилась, а сам воин рухнул на пол пещеры, его легкие загорелись. Кол Бадар был рад, что тот не кричал, умирая.
Когда из-за увеличившегося сердечного ритма его дыхание участилось, он начал использовать слишком много кислорода, которого и так оставалось немного в доспехах Корифея. Кол Бадар вновь замедилил дыхание и пульс до тех пор, пока оно почти не остановилось.
— Что это было? ТЫ что-то засек? — спросил уставший элизианский солдат, оглядываясь на товарища. В руках того была тяжелая полусфера диска ауспекса. Доверится ему и позволить провести осмотр было легче, чем все время поглядывать на информационный экран на закрепленном за спиной устройством обратной связи.
— Кажется, секунду что-то было, но сейчас исчезло. Больше похоже на глюк.
— Не пора ли нам поменяться местами, хех? — с надеждой спросил он. Его товарищ громко захохотал.
— Никаких шансов. Я его потеряю. Пошли, пора идти. Тут ничего нет.
Кол Бадар пришел в себя, когда пещера вздрогнула, и на него посыпались куски соляной скалы. Спуся почти тридцать секунд последовал ещё один громоподобный взрыв, ближе, чем первый, и вниз посыпалось ещё больше пыли. Его желтые глаза моргнули, запуская базовые функции брони. Он решил, что после того как враги прочесали местность и объявили её чистой, они едва ли будут проводить дальнейший осмотр, так что включенная терминаторска броня было маленьким риском. Вновь начал циркулировать спертый и сухой воздух, и Кол Бадар глубоко вдохнул, наполняя воздухом своё задыхающееся тело. Его чувства немедленно обострились.
Добыча была близко.
Он осмотрелся, поворачивая голову их стороны в сторону, вновь знакомясь с ситуацией, когда заработали системы его брони. Пещера сузилась и обрушилась от взрывов в нескольких местах, обломки скал разбросало по неровному полу. Огромные куски упали на многих Помазанников, оставив на благословенном керамите выбоины и трещины. Несколько его братьев были наполовину погребены под завалом, но сейчас это не имело значения
Пещера была ответвлением глубоко разлома, который рассекал отвесные утесы главного ущелья. Кол Бадар заметил сужение ушелья и счел его подходящим для боя с врагом, но он никогда бы не нашел сеть пещер за ограниченное время для приготовления засады, если бы не… О них сообщил космодесантникам хаоса один из культистов, один из прислуживающих Первому Послушнику жалких псов.
Ответвляясь от открытого разлома, вход в систему пещер скрывался из виду. Его сложно или даже невозможно было найти тому, кто не знал о нём. Все же, пламя вражеских орудий нашло вход, в отличие от их носителей, и его комплект брони почернел от жара пылавшего прометиума.
