– Я подумала, что Генри, может быть, здесь.
– Здесь! Но откуда ты знала об этой хижине? Кто указал тебе дорогу? Ты ведь здесь одна!
– Я знала дорогу. Ты помнишь день охоты, когда меня понес мустанг? На обратном пути мистер Джеральд показал мне, где он живет. И я решила, что смогу снова отыскать это место.
К недоумению Пойндекстера примешивается новое чувство: он угрюмо хмурится. Но что его встревожило, он не говорит.
– Это был неосмотрительный поступок, дочь моя, легкомысленный и даже опасный. Ты вела себя, как глупая девчонка. Уезжай, скорее уезжай! Здесь не место для девушки. Садись на свою лошадь и возвращайся домой. Тебя кто-нибудь проводит. Ты можешь увидеть здесь неподходящие для тебя вещи. Ну, иди же!
Отец выходит из хижины, дочь следует за ним с явной неохотой. Так же неохотно она подходит к лошади.
Всадники уже спешились и толпятся на поляне перед хижиной. Здесь собрались все. Колхаун рассказал им о положении дел. В часовых нет необходимости.
Они стоят кучками; некоторые молчат, другие разговаривают. Многие толпятся около Фелима, который лежит на земле связанный. Его расспрашивают, но, кажется, не особенно ему верят.
При появлении отца с дочерью все поворачиваются в их сторону, но молчат, хотя сгорают от нетерпения узнать, что же происходит.
Большинство из них знают девушку в лицо. Всем известно ее имя, многие слышали о ее красоте. Все удивлены, больше того -поражены, увидев ее здесь. Сестра убитого в доме убийцы!
Теперь больше чем когда-либо все они убеждены, что виновник преступления – мустангер. Колхаун рассказал о шляпе и плаще, найденных в хакале, и о самом убийце, раненном в смертельной схватке.
Но почему же Луиза Пойндекстер здесь и одна? Почему ее не сопровождает ни слуга, ни кто-нибудь из родственников? Она здесь гостья – так, по крайней мере, это выглядит.
Ее двоюродный брат ничего не объясняет – должно быть, он не может объяснить. А отец – может ли он? Судя по его смущенному лицу – вряд ли.
В толпе начинают шептаться, но ни одна догадка не высказывается вслух. Даже эти грубые люди боятся оскорбить отцовские чувства, и все терпеливо ждут объяснений.
– Садись на лошадь, Луиза. Мистер Янси проводит тебя домой.
Молодой плантатор, к которому обращаются с этой просьбой, очень обрадован. Он – один из тех, кто особенно завидует мнимому счастью Кассия Колхауна.
– Но, отец,– возражает девушка,– почему мне не подождать тебя? Ведь ты же долго здесь не останешься?
Янси начинает беспокоиться.
– Я так хочу, Луиза, и этого достаточно.
Луиза подчиняется – правда, очень неохотно и даже не пытаясь скрыть свое недовольство от любопытных зрителей.
Наконец они уезжают; молодой плантатор едет впереди, Луиза медленно следует за ним. Янси едва сдерживает свою радость, она – свою печаль.
Янси скорее огорчен, чем обижен грустным настроением своей спутницы. Ведь у нее такое горе!
Но он ошибается, полагая, что знает его причину. Если бы он посмотрел внимательнее в глаза Луизы Пойндекстер, то прочел бы в них страх перед будущим, а не печаль о прошлом.
Они едут между деревьями, но до них еще доносятся голоса с поляны.
Вдруг лицо креолки проясняется – оно словно озаряется какой-то радостной мыслью или, быть может, надеждой.
Луиза в задумчивости останавливает лошадь. Ее спутник вынужден сделать то же.
– Мистер Янси,– говорит девушка после некоторого молчания, – у моего седла ослабла подпруга. Мне неудобно сидеть. Будьте добры, подтяните ее.
Янси соскакивает с лошади и проверяет подпругу. Ему кажется, что туже затягивать ее незачем. Но он этого не говорит, растягивает пряжку и начинает изо всех сил затягивать ремень.
– Погодите,– говорит всадница.– Дайте я сойду, вам будет удобнее.
Не дожидаясь помощи, Луиза соскакивает на землю и становится около мустанга.
Молодой человек продолжает изо всей силы затягивать ремень. После продолжительных усилий, весь красный от напряжения, он наконец застегивает ремень на следующую дырочку.
– Теперь, мисс Пойндекстер, мне кажется, все хорошо.
– Да, так будет хорошо,– отвечает она, положив руку на седло и подергав его. – По правде сказать, жаль уезжать отсюда так скоро. Я только что сюда приехала и мчалась во весь опор; моя бедная Луна еще не успела отдышаться. Давайте остановимся здесь ненадолго, а она тем временем отдохнет. Ведь жестоко заставлять ее скакать обратно без передышки.
– Но ваш отец... его желание было, чтобы вы...
– Чтобы я сейчас же вернулась домой? Пустяки. Ему просто не хотелось, чтобы я оставалась среди этой грубой толпы. Вот и все. Теперь, раз я уехала с поляны, он не будет ничего иметь против нашей задержки... Как здесь красиво! И так прохладно в тени деревьев! А в прерии солнечный зной нестерпим. Побудем здесь немного и дадим Луне отдохнуть... Ах, мистер Янси, посмотрите, какие красивые рыбки в реке! Вон там, видите, с серебристой чешуей?
Молодой плантатор польщен. Почему его прелестная спутница захотела побыть с ним? Ему кажется, что он знает ответ на этот вопрос.
Он не заставляет себя долго упрашивать:
– Приказывайте, мисс Пойндекстер. Я с радостью побуду здесь, сколько вам захочется.
– Только до тех пор, пока Луна отдохнет. Я едва успела сойти с лошади, когда подъехал ваш отряд. Посмотрите на Луну -бедняжка все еще тяжело дышит после долгой скачки.
Янси совершенно безразлично, как дышит крапчатый мустанг, но он рад исполнить малейшее желание своей спутницы.
Они останавливаются на берегу ручья.
Молодой плантатор немного удивлен, заметив, что его спутница совсем не обращает внимания ни на рыбок, ни на крапчатого мустанга; это только радовало бы его, если бы она была внимательнее к нему. Однако Луиза не смотрит на него и не слушает его слов. Ее глаза устремлены в пространство, а слух напряженно ловит каждый звук, доносящийся с поляны.
И Янси тоже невольно прислушивается к голосам. Он знает, что около хижины начинается суд Линча с «регулярниками» в роли присяжных.
Из-за деревьев доносятся возбужденные голоса. В них звучит жестокая решимость.
Оба прислушиваются; молодая креолка – как трагическая актриса за кулисами театра, ожидающая своего выхода.
Доносятся речи; можно различить несколько мужских голосов; потом еще один, который говорит дольше других.
Луиза узнает этот голос. Это голос ее кузена Кассия: он на чем-то гневно настаивает, а потом словно убеждает своих слушателей сделать что-то, чего они не хотят.
Но вот он кончил. Тотчас же раздаются бурные возгласы одобрения; один зловещий голос звучит громче других.
