— У нас есть существа, которые мы называем змеями или червяками, — все также хрипло произнес Ганс. На щеках и затылке у него выступила испарина. — Они напоминают вас…
— Вы не любите змей и червяков? Они сделали что-то плохое вам?
— Я в будущем привыкну к вам, — пообещал Ганс и бросил взгляд на Мартина. — Все не так уж и плохо, а? Как ты думаешь?
— Ты все делаешь прекрасно, — подбодрил его Мартин.
— Спасибо, — поблагодарил Ганс, отступая назад, и обратился опять к Братьям, — Вы, приятели, очень нам пригодитесь в холодные ночи.
— Он имеет в виду, — интерпретировал Братьям его слова Чэм, — что вы показались нам очень теплыми и приятными.
— А вы приятно прохладны, — любезностью на любезность отвечал Брат. — Сейчас заговорят мои наши компаньоны. Извините за мы наш язык. Не довольствуясь только язык, мы мы испускаем запахи, выталкиваем между частями компонентов, расцепляя на части мои наши передние части.
— Вы звучите, как скрипки и горны, — сравнил Мартин.
— Чувствую, это будет нечто дьявольское, — пробормотал Ганс.
— Эта правда, что вы всегда вы, — спросил правый шнурообразный голосом резким и скрипящим, делая ошибки при произношении гласных букв.
Мартин, Чэм и Ганс обменялись недоуменными взглядами. Мартин раздумывал, не связан каким-нибудь образом этот вопрос с упоминанием дьявола Гансом. Чэму, кажется, удалось ухватить суть вопроса.
— Я думаю, он спросил, всегда ли мы остаемся теми же самыми персонами. Не отбрасываем ли мы руки и ноги, когда нас никто не видит?
Ганс скорчил рожу:
— Мы всегда одни и те же. Наши тела всегда одно целое, — ответил он.
Спрашивающий шнурообразный издал серию сверчкового стрекотания и воздух наполнился обильным запахом чего-то несвежего.
— Мы наш гид говорил мы нам это, — сказал Брат. — Это трудно для мы нас представить.
— Я понял, — воскликнул Ганс. — Ваш жизненный стиль… ваша жизнь очень отличается от нашей.
— Но мы мы можем иметь дружбу, — прочирикал шнурообразный.
— Мы уже друзья, — откликнулся Ганс и насмешливо улыбнулся Мартину и Чэму.
— Мы мы не нравимся вам? — спросил Брат, тот, что слева.
— Мы мы не нравимся никому, — прояснил ситуацию тот, что находился по центру.
— Там… откуда мы пришли… — начал Мартин. Ему трудно было подобрать слова. Он глубоко вздохнул, и все Братья тут же сымитировали его вздох. — У нас подобные агломераты… то есть подобное взаимодействие имеет место только у простейших животных и растений.
— И насекомых, — добавил Чэм.
— Насекомых? — недоуменно переспросил Мартин.
— Можно же сказать, что насекомые и создают цветы, опыляя их, не так ли? — сказал Чэм.
— Ну это не совсем то, — покачал головой Мартин.
— Все это чушь, — раздраженно произнес Ганс.
— Можно мы мы посмотреть записи таких колоний? — спросил Брат, тот, что первым заговорил с ними.
— Конечно.
— Вам не нравится все это?
— Фактически, я никогда не сталкивался с ними в реальной жизни, — ответил Ганс. Мартин восхитился четкостью ответа. Он надеялся, что его смысл не исказится при восприятии их новыми партнерами.
— Я мы думаем, вы часть колонии, только индивидуумы большого общества, — сказал все тот же шнурообразный.
— Я думаю, он имеет в виду, что мы часть большой социальной группы, — объяснил Чэм. — Интересно будет поговорить с ними на эту тему, когда мы узнаем друг друга получше.
— Вы сражаетесь друг против друга?
Никто их людей не отвечал долгое время. Затем Мартин сказал:
— Нет, как правило, нет. А вы?
— Составляющие части могут драться без мы нашего контроля. Не вмешиваться. Это нормально.
Ганс сдержал дрожь. Мартин сказал:
— Мы играем в игры, проводим соревнования, поддерживаем свою форму. Это тоже виды борьбы, но они не приносят вреда.
— Компоненты иногда быть буйными. Не вмешиваться. Это нормально. Они не имеют сознания одни.
— Возьми на заметку, Мартин, — пошутил Ганс — Не следует наступать на них.
— Мы нам интересно, как мы наши компоненты реагировать на вас.
— Нам тоже это интересно, — отозвался Ганс.
Лежащий справа шнурообразный коснулся своей «головы» и рассыпался на части. В воздухе запахло уксусом и фруктами. Компоненты, в количестве четырнадцати штук, переплетясь, лежали в куче, похожей на макраме из змей. Медленно расстелаясь по полу, веревки двигались в разные стороны, пока не достигли людей.
Ганс побледнел лицом. Мартин выглядел не лучше.
— Вот дерьмо, — прошептал Чэм, но не сдвинулся с места.
Веревки прикоснулись к икрам их ног. Некоторые из них сцепились друг с другом и катались внад и вперед.
— Что это? — воскликнул Ганс.
— Это борьба за превосходство на их уровне, — ответил самый разговорчивый Брат. — Это не драка с целью убить. Вы можете называть это — грубая игра.
— Ваш английский совершенен, — польстил Брату Мартин, стараясь скрыть свой страх.
— Я мы имеем прекрасные компоненты, и счастлив внутренней гармонией.
— Примите наши поздравления, — выдавил из себя Ганс.
Два агрегата что-то защебетали, зашептали друг другу. В воздухе запахло свежевыпеченным хлебом и серой.
Одна из веревок продвинулась вверх по дрожащей ноге Чэма, переднее щупальце широко растопырилось. Мартин заметил, что когда веревки собраны вместе, щупальцы сложно рассмотреть.
Чэм смог взять себя в руки.
— Да, не очень-то у нас совместимая компания, — вздохнул Мартин.
— Ну почему, я чувствую себя прекрасно.
— Я мы предчувствуем трудности, — сказал Брат. — Мы мы должны привыкать.
— Да, мы должны привыкнуть, — повторил Ганс, больше в ответ Чэму, чем шнурообразному.
— Ну конечно, — Чэм постарался откликнуться, как можно бодрее. Веревка по-прежнему медленно ползла по его ноге.
— Это не насилие, — уверил шнурообразный.
— Хочу поставить вас в известность, — обратился к Братьям Чэм. Его голос звенел и дрожал. — что мы используем имена, каждый из нас имеет свое имя. — Веревка в это время добралась до груди Чэма и, соскользнув, ухватилась за материал комбинзона.
— Ты можешь касаться ее, — сказал шнурообразный.
— Как мы… какие имена мы можем использовать, обращаясь к вам?
— Мы мы это обсудим. Когда каждый из мы нас выучим язык, мы мы выберем себе имя. Меня нас вы можете называть Каменщик. Разобранные веревки, когда они соберутся снова вместе, вы можете называть Корабельщик. А третьего — Небесный Глаз.
— Мы я наслаждаемся наблюдать звезды, — сказал Небесный Глаз.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
