рода, не упомянутый русскими источниками, получивший династическое имя в честь прославленного предшественника. А его попытка утвердиться на пути «в сарацины» вызвана тем, что Игорь так или иначе вытеснил его из Киева и вынудил искать счастья за теплыми морями.
Олег Моравский – сомнительной историчности персонаж, ибо упомянут источниками лишь XVII века. Но судьба его почти совпадает с судьбой Хлгу: он тоже носил имя Вещего и искал себе счастья в других местах (в остатках захваченной уграми Моравии). В то время как в Киеве правили Игорь и Ольга.
Еще один довод: имя Олег было первым, которое и стало в правящем роду собственно династическим. До появления второго сына Святослава каждый известный нам член этого рода носил новое имя. И лишь Олег Святославич, погибший в Овруче, первым был наречен именем, уже встречавшимся в роду. И это имя Вещего! Не Рюрика и даже не Игоря, хотя тот погиб давным-давно и ничто не мешало дать его имя внуку. Но Игорем назвал сына не сын его (Святослав), а только правнук – Ярослав. Во второй половине X века связь именно с сакральной фигурой Вещего подкрепляла права на власть, а потомки Ольги одновременно были потомками Вещего, что давало право на его имя.
Каковы же будут выводы? Первым «великим и светлым князем Руси» был Олег Вещий. Ольга была какой-то его родственницей (по моей художественной версии – племянницей), и ее выдали замуж за Игоря, представителя другой, соперничающей династии. Имелись ли у Олега на момент смерти живые наследники мужского пола – неизвестно, но в этом случае право на власть в Киеве Игорю дал брак с Ольгой как родственницей Вещего. Вероятно, там шла какая-то борьба, о которой мы не знаем, но ни Хлгу, ни Олег Моравский (или их реальные прототипы) этой борьбы не выдержали. В Святославе соединились обе владельческие линии, и на этом их борьба (вероятно) прекратилась. А уже позднее была сочинена «Легенда о призвании варягов», рисовавшая выгодную для победившей стороны картину. И не случайно, что именно Новгородская летопись, созданная на родине северной династии, поставила Олега в подчиненное положение по отношению к Рюрику и Рюриковичам, наделив «княжьим родом» только младенца Игоря, – это последний отголосок борьбы.
В общем, примерно так я это представляла и раньше, но мне стало ясно, почему в источниках отсутствуют сведения о происхождении Ольги, а вместо них предлагается история «девушки с перевоза». А рассуждения, почему «Плесков» должен означать болгарскую Плиску, и вовсе теряют смысл. Ибо законное место архонтиссы русов, которое она смогла удержать без мужа, Ольге обеспечило именно родство с Олегом, а не с болгарами. Упоминания о родстве летописцы просто удалили из своих источников, приписав Ольге неведомого незнатного варяга в качестве отца. И заодно необычайные ум и красоту, благодаря которым она-де одолела прочих претенденток на должность жены киевского князя и его наследников. В каком законе сказано, что наследство получает тот, кто красивее и умнее?
Привыкнув к летописным версиям, мы воспринимаем их содержание как нечто само собой разумеющееся. Как будто и в исторической действительности существовал один-единственный путь развития, очевидный современникам так же, как он теперь известен нам. Но давайте пока забудем о том, что знаем, и взглянем на ситуацию 940-х годов глазами людей того времени, которые очень удивились, узнав, что в Киеве заняли княжий стол Ингвар и Эльга, рожденные в дальних землях словен и кривичей. И к тому же вовсе не единственные наследники Олега Вещего…
Глава 1
Хольмгард, 1-й год
по смерти Ульва конунга
Королеве Сванхейд предстояло сделать нелегкий выбор. В начале минувшей зимы она овдовела и вот уже почти полгода сама с помощью дружины и двоих младших сыновей правила в Хольмгарде – так на северном языке назывался городок на острове между Волховом и его двумя рукавами. Окрестные славяне называли его Волховцом.
Из одиннадцати детей Сванхейд и Ульва к этому времени в живых оставались лишь пятеро. Старшая из дочерей, Мальфрид, была киевской княгиней, а сын Ингвар уже пятнадцать лет жил там же, в Киеве. Но на совсем ином положении – как заложник. Того требовал договор, когда-то заключенный меж ныне покойным Ульвом волховецким и Хельги киевским – на юге его звали Олег Вещий. Послав в Киев весть о смерти мужа, королева Сванхейд стала ждать возвращения Ингвара. Пришла пора ему занять место отца.
Наследнику досталась держава пусть не очень обширная, но способная сделать своего владельца богатым и влиятельным человеком. Все торговые гости, идущие из Восточного моря на южные реки и обратно, платили хольмгардским владыкам десятину. Город, расположенный на холме и мысу под ним, населяли ремесленники, торговцы и хирдманы конунга. Славяне и выходцы из Северных Стран ковали железо, плавили бронзу, резали кость, продавая свои изделия в округе, а для богатой знати делали украшения из серебра и даже золота. Вокруг лежали густонаселенные земли, удобные для обработки; пашни подступали к самым окраинам Хольмгарда, и с многочисленных земледельческих общин конунги брали дань.
Мудрая, опытная и решительная женщина, королева Сванхейд успешно поддерживала заведенный порядок, но все с большим нетерпением ждала, что старший из ее сыновей вернется и возьмет управление державой над Волховом в свои крепкие мужские руки. И как еще она, мать, уживется с его женой, молодой королевой…
Однако на исходе весны к Сванхейд вместо сына приехал совсем другой человек – Мистина, сын Свенельда, старого Ингварова воспитателя. И сообщил, что Ингвар провозглашен князем в Киеве и в Хольмгард вернуться не может.
– Провозглашен князем в Кенугарде? Ингвар, ты сказал? – Сванхейд подумала, что ослышалась. Ей прекрасно было известно, кто княжит в Киеве и каковы права ее сына на эту землю. – Но как такое возможно?
Прожив здесь всю жизнь, она знала язык славян, но дома у нее говорили на северном.
– Так пожелала дружина, – коротко ответил посланец – теперь уже, пожалуй, посол.
– Но что случилось… – Сванхейд в тревоге уцепилась за подлокотники резного высокого сиденья и приподнялась, – с моим зятем? И где Мальфрид?
Того, кто еще недавно звался киевским князем, она знала очень хорошо. Олег Предславич, внук Вещего, сам много лет провел в Хольмгарде заложником, присланным сюда в обмен на Ингвара. Сванхейд не просто воспитала его – они с Ульвом отдали за него замуж свою среднюю дочь.
– Он жив, и госпожа Мальфрид тоже цела и невредима, – успокоил ее Мистина. – Они покинули Киев и уехали на запад, в наследственные владения Олега на Мораве. Между ними и Ингваром был заключен… ну, полюбовный уговор, – он выразительно двинул бровями, намекая, что к
