Полюбовавшись минут пятнадцать на доморощенный театр, я настоятельно попросила их поскорее заканчивать представление — все устали, а я, признаться, не отказалась бы от ужина. Саха моим мольбам внял и, обняв сына, торжественно объявил, что прощает его, но если вдруг, не дай Бог, что еще…
Семейный ужин превратился в пиршество с шумным обсуждением Сенькиных приключений. Он рассказал, как к нему в пещеру забрался медведь и чуть не сожрал вместе со всеми припасами. Сенька убил его ударом ножа, изловчившись метнуть прямо в глаз. Васька только охала и качала головой. Олег смотрел на брата горящими от восхищения и гордости глазами. Саха указал сыну на некоторые ошибки допущенных при выделке шкуры. Влад подкармливал пробравшегося тайком под стол медвежонка и делал вид, что внимательно слушает Сенькины байки.
Мне стало скучно и захотелось курить. Поздравляю вас доктор, вы опять приобрели эту гадкую привычку. Я встала из-за стола, никто не обратил на меня внимания. Они не то, что не спросили, куда это я, на ночь глядя, так даже голов не повернули. Это почему-то обидело.
Вот видишь, полезла в голову всякая глупость, ты никому опять не нужна, они уже получили от тебя, что хотели и даже не заметили, что тебя нет. Глаза противно защипало, снова поднял голову старый знакомый — комплекс ненужности. У каждого человека есть свои маленькие враги, сидящие до поры до времени где-то глубоко, на самом дне души, пряча длинный хвост в темных закоулках подсознания. Это именно эти гады, вылезающие на свет где-то между сном и реальностью, когда ворочаетесь в жаркой постели не в силах заснуть после рабочего дня. Они прекрасно знают, что нужны сейчас меньше всего, но настырно лезут, нашептывают, тянут, тормошат, выталкивая слезы из глаз, заставляя жалеть и ненавидеть себя и всех вокруг. Не дай бог, вылезти им, когда душа растревожена и расшатаны нервы, это именно они доводят до сумасшествия добрую половину человечества. Но большинство из нас спокойно уживаются со своими демонами. Некоторые психологи даже убеждают, что эти твари вполне полезны заставляя нас действовать и сопереживать. Я в корне с профессорами не согласна и даже склонна думать, что они придумали эту теорию намерено, дабы не остаться без работы.
Я посоветовала своей твари замолчать и заползти обратно, иначе я просто уничтожу ее. Тварь послушалась, и жить стало легче. Если бы здесь была Наташка, она бы сообщила мне, что у меня стихийно возникшая 'из ничего' депрессия и потащила бы в город по магазинам, а потом устроила праздник. Она считает праздники самым лучшим лекарством от хандры. Может, действительно, когда вернемся устроить праздник? Мои мысли потекли в другом направлении. Какой там у нас поблизости? До нового года далеко, а осенью никаких праздников не предвидеться. А может устроить просто праздник? Или у Ники какое завалящее день рождения найдется. Я украшу каюту гирляндами и остальной чепухой. Наташка заставит выставить на стол все содержимое моего бара, я наготовлю кучу еды, которую мы потом будем пожирать еще неделю. Да, пожалуй, так и сделаю.
Я посмотрела на небо, черное полотно его все усеяно звездами, Крек еще висит над планетой, через несколько дней он исчезнет и его не будет видно целый месяц. Сегодня одна из последних ночей, когда можно понаблюдать, как цветет никтокрек. Этот ночной цветок, который весь день прячется на илистом дне озера и только ближе к полуночи выныривает из воды, расстилая на водной глади свои нежно-розовые лепестки, почти с ладонь каждый. Цветок красив и в самую темную ночь. Но если он появляется в тихую безветренную погоду, и если над озером висит огромный шар Крека, цветок начинает фосфорицировать всеми оттенками красного. От темно-бордового, почти черного, до нежно алого цвета. То приподнимаясь, то, почти скрываясь под водой.
Я проскользнула в заросли колючих кустов риборина с россыпью беленьких малюсеньких цветков, кусты были высажены Васеной в четыре полукруга то, подступая к самой воде, то, углубляясь в берег, образовывая, таким образом, четыре абсолютно изолированные беседки, в каждой из которых поставлены скамейки. Сидеть в беседках можно только после того как отцветет риборин, иначе из всех удовольствий рискуешь заполучить только головную боль. Цветки у кустов сильно пахучие, запах, правда приятный, но не в таких количествах. Риборин уже почти отцвел, но вокруг него все же вился удушливый аромат. Я разместилась на скамейке в крайней беседке и закурила в надежде, что табачный дым хоть сколько-нибудь перебьет эту вонь.
Хорошо, тишина, спокойствие, вода тихо плещется, накатывая волнами на берег. Всплеск и над водной гладью блеснул серебряный бок рыбы, охотящейся за комарами. Ага, тишина и спокойствие, дождесси!!! Я скурила всего лишь полсигареты, когда сзади послышались топот ног и возбужденные голоса.
Я чуть раздвинула ветки, все пропало, прямо к моей беседке направлялись Сенька, Влад и Олег. Зло сплюнув под ноги я выбросила в воду сигарету и пошла по направлению к дому, похоже, мне не остается ничего другого, как лечь спать.
…- Ты не видел, как цветет никтокрек? — Сенька был поражен.
— Где ж ему видеть, — ехидно ответил за Влада Олег, — батя цельный месяц к ряду лютует, из-за тебя, между прочим.
— Молчи, мелочная ехидина, — властно приказал Сенька.
— Сам мелочь ехидниная, — отозвался Олег, — пошли в крайнюю беседку, там лучше всего видно.
— Нет, мы пойдем в середину, а ты можешь идти в крайнюю, но только не забудь, — Сенька заговорил глухо и таинственно, — что там русалки. Они вытягивают свои костлявые, обросшие мхом и илом пальцы и за задницу щипают. А сами знай себе плачут и смеются, смеются и плачут. Пощиплют, пощиплют и зад тебе откусят.
— Нету там никаких русалок, — обиженно пробормотал Олег, и ускорил шаг, пытаясь не отставать от брата ни на шаг.
Сенька уселся на скамейку, Олег взгромоздился на спинку за ним и теперь нависал над Сенькой. Влад же, разлегся на траве и, заложив руки за голову, уставился в небо. Сперва все сидели тихо и пялились на черную маслянистую воду. Первым прервал молчание Сенька, полез к Владу с расспросами.
— Ну, как она тебе? — поинтересовался он срывая травинку и засовывая ее между зубами.
— Кто? — не понял Влад приподнимаясь и глядя на Сеньку.
— Да Анька, как она в роли хозяйки.
— А, нормально, — лениво откликнулся Влад снова укладываясь.
— Как вы с ней живете? — принялся выпытывать Олег, желая получить кровавые подробности.
— Что именно тебя интересует? — Влад перекатился на живот и подпер рукой подбородок, его глаза смеялись, — тебя интересует, наказывает ли она меня, а если да, то как?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
