* * *
– Знакомьтесь. Ньор Луиджи Галло. А это ваш ученик, дан Лоренцо Феретти.
Джакомо кивнул племяннику, который тоже склонил голову.
– Рад знакомству, ньор Галло. Вы будете учить меня?
– Все верно, дан Феретти. Я рад буду преподать вам уроки чистописания, математики, истории и географии.
– Когда мы начинаем?
Джакомо довольно улыбнулся.
Мальчику нравится учиться, ему и студент понравится. Джакомо специально выбрал такого, чтобы и знания были, и девочкам он не приглянулся. Потому как девочки тоже будут учиться.
Будут сидеть в этой же комнате, разве что за ширмой, будут слушать. Спрашивать их студент не станет, вообще не увидит, а дальше все от них самих зависит. Захотят учиться – будут учиться. Нет?
Шанс вам давали, кто ж виноват, что вы его не использовали.
Но Мия была настроена серьезно.
А потому…
Знал Джакомо, как девочки могут влюбиться в своих учителей, – сталкивались, слышали… Поэтому и выбрал Луиджи Галло.
Невысокого, сутулого, худенького, в забавной придумке на носу – очках. Очки явно недорогие, подогнаны плохо, нос натирают, отчего он постоянно краснеет, да и чихает часто…
Нет, в таких не влюбляются. Волосы жидкие, сальные, глаза словно у испуганной собаки…
А и ничего!
Главное, дело свое знает, о мироустройстве рассказать сможет, а больше от мальчишки и не требуется.
И Джакомо с чувством выполненного долга вышел из классной комнаты.
МияМия сидела за ширмой. Джулия и Серена трещали, словно сороки, а вот она слушала внимательно. И младших унимала.
С тех пор как она узнала о своем даре, она стала серьезно задумываться о будущем.
Замуж?
Конечно, хотелось бы. Но мать говорила, что это очень серьезно. Вот у Мии все проявилось в день взросления. А может проявиться, когда ей станет больно. Или плохо. Или…
Вроде как после смерти все тоже вернется на круги своя. Или нет?
Прабабка была скупа в таких подробностях и почти ничего не рассказывала. Думала, кровь выродилась.
А оно вот – полыхнуло. И проснулось…
А как быть-то дальше? Допустим, Мия заболеет и будет лежать в бреду? Или при родах – тоже, говорят, и больно, и плохо, и горячка бывает… чем это может закончиться?
Тем, что на костер поволокут и саму Мию, и ее детей? А ведь может быть и такое. А если и ее дети ЭТО унаследуют?
Ой, мамочки…
Брак по расчету становился нереальным. Разве что за старика, которому детей рожать не потребуется, но кто бы хотел такой судьбы – в двенадцать-то лет?
В монастырь?
Мама обрадовала: Мия вполне может и к причастию сходить, и хоть святой водой омыться от ушей до пяток – не подействует. И Мия уже попробовала.
И ничего не случилось.
Колокола не зазвонили, когда она в храм вошла, падре не шарахнулся, причастие девочка приняла.
Но если кто-то узнает… ее проверять не станут, сожгут как ведьму.
А какие еще варианты?
Пожалуй, есть один, о котором и подумать страшно. Но… придется.
Есть женщины, которым такое умение как раз и пригодилось бы. Куртизанки. Они хорошо образованны, они умеют поддержать беседу, они играют на музыкальных инструментах, они покровительствуют ученым и поэтам, художникам и скульпторам, они даже при дворе бывают…
Но для этого нужно образование.
И Фьора подала идею Катарине, та – Джакомо…
Мия была полна решимости учиться. И младших она заставит… она сильно дернула за уши сначала десятилетнюю Джулию, а потом и девятилетнюю Серену.
– Молчите и слушайте!
Девочки надулись, но замолчали.
То-то же!
Учиться и снова учиться. И насчет музыкантов мама обещала подумать… может, от этого жизнь их будет зависеть. Мии – и девочек.
И напрасно Джакомо волновался за племянниц. Младшим было не до того, а Мия и на короля не посмотрела бы, настолько ее придавило знание о своем даре.
Учиться и еще раз учиться. А у кого?
Да хоть бы и у пугала огородного, хоть и у красавца неописуемого – все равно! Не важно!
Учиться!
АдриеннаДжованна оказалась настоящим сокровищем. Так что Адриенна легко рассталась еще с несколькими серебряными монетами.
Пока девушка спала, Джованна успела привести обувщика, который снял мерку с ножки Адриенны и удалился. А еще служанка подробно рассказывала о распорядке жизни при дворе.
Филиппо Третий действительно был королем-трудоголиком. Пусть и завоевали его предки королевство, но чтобы слить два в одно, а потом еще и управлять, времени и сил требовалось много.
А потому…
Распорядок короля подчинялся строгим правилам.
Утро. Король вставал с третьими петухами. Забавно, но несколько петухов жили при королевском дворце, нравились они его величеству. Правда, долго почему-то не жили.
Год, много – два, и пропадали. Или просто умирали почему-то…
Тем не менее король вставал с третьими петухами. Не любя пышного этикета, Филиппо Третий и не требовал присутствия придворных до завтрака. Короля одевали, и он выходил сразу в трапезную.
Там он быстро завтракал и удалялся работать.
После двух-трех часов работы его величество чувствовал определенную усталость и мог приказать прогуляться или поиграть в мяч, размяться как-либо еще…
Охота?
Филиппо Третий не был любителем охоты. Вот его сын, тоже Филиппо, охоту обожал. Причем… кхм, как на женщин, так и на зверя. А король охотой не увлекался.
В храм мог сходить. Поиграть с кем-нибудь в шахматы, приказать партию в карты… Камбок королю нравился[7]. Сам он не играл, но поглядеть любил, так придворные даже несколько команд собрали, чтобы его величеству доставить удовольствие.
В кегли его величество поигрывал. И меткостью отличался изрядной. Это до обеда.
Потом обед. Во время обеда его величество уделял время придворным, вел разговоры, после обеда удалялся на двухчасовый отдых.
После отдыха работал до вечера.
Вечером развлечения переходили в иную фазу.
Регулярно при дворе устраивался театр. Приглашались труппы, которые давали представления. Правда, исключительно моралите, мистерии или кукольные представления. Фарсы его величество резко не одобрял.
Адриенна, которая одобряла и фарсы, насмотревшись их на ярмарке, и миракли[8], пожала плечами.
Ей нравилось все, а вот поучительные представления она терпеть не могла, считала их тратой своего времени.
Карты, танцы, кости, различные фривольности вроде «летучего» танца не одобряла, как и король. Впрочем, такое Адриенна знала. Этим и простонародье грешило… в летучем танце надо было подбрасывать партнершу высоко, так, чтобы юбка задиралась, ловить, скользить руками и глазами по прелестным (или не очень) ножкам, оценивая женские стати… При дворе даму могли и аккуратно «уронить», и даже упасть сверху.
Всякое бывало.
При дворе не было общественных прядилен-чесален, не было общественных бань, хотя купальни король устраивать приказал, но это в теплое время года. Сейчас, кстати, лето, а потому купальни открыты. Женщины очень любят их посещать… да, в одних рубашках, конечно.
Мужчины тоже… Купальни для женщин и мужчин разные, но отделены они друг от друга чисто символически. Перегородками.
Это на реке!
Где и проплыть мимо можно, и заглянуть через перегородку можно, одно слово – разврат!
«Вы, дана, туда лучше не ходите», – советовала Джованна. Мол, король хоть все это и завел, но такие развлечения весьма не одобряет и считает, что целомудренным девушкам там делать нечего.
Балы?
Устраиваются, конечно. Но его величество и их не слишком одобряет. Все же такая вещь… и денег требует, и подготовки тщательной, и, опять же, на балах вечно случаются какие-то инциденты. За всеми не уследишь, вот с месяц назад эданна Беатриса уединилась за портьерой с даном Риккардо, а портьера возьми да и упади. И оказались они у всех на виду, да в таком фривольном виде… Правда, есть подозрения, что это не случайность, что портьеру оборвал предыдущий любовник эданны, которому она дала отставку…
