с системой, принятой в Своде Законов», … «все те действия, которые предпринимаются до формального допроса обвиняемого…, могут быть причислены к предварительному следствию».[1156]
Автор четко обозначил и те задачи, которые призван был решать следователь на предварительном следствии. «… в предварительном следствии, — писал В.Линовский, — кроме уяснения поводов к уголовному суду, необходимо привести в известность или возможно большую вероятность действительность того обстоятельства, на котором основывается деяние, кажущееся преступлением, раскрыть свойство преступного деяния, собрание улик, изобличающих в известном лице виновника его, и наконец, собрание всех доказательств дела, которые или сами собой представляются на виде, или суть такого свойства, что впоследствии нельзя уже будет их получить, а должно отыскивать их и собирать по горячим следам».[1157]
Таким образом, цель предварительного следствия в XIX веке была уже четко сформулирована и состояла в установлении признаков преступления (события), собирании улик, изобличающих конкретное лицо, а также всех иных доказательств, которые в случае промедления с их отысканием «по горячим следам», нельзя уже будет обнаружить.
Вероятно, именно потребность в быстром реагировании на «повод» к расследованию преступлений и необходимость принятия незамедлительных мер к отысканию улик, осознаваемые криминалистами XIX века, дали основание И. А.Возгрину представить неотложность действий (их безотлагательность) в качестве главного отличительного признака первоначального этапа расследования. «Таким образом, — писал И. А.Возгрин, — первоначальный этап расследования представляет собой систему следственных действий, характеризующихся безотлагательностью (неотложностью), непрерывностью и сравнительной краткостью времени их проведения в целях решения общих и специфичных для этого периода задач».[1158] По мнению автора, именно безотлагательность следственных и оперативно-розыскных действий должна была стать критерием разграничения первоначального и последующего этапов расследования: «Первоначальный этап работы по уголовному делу, — писал позже И. А.Возгрин, — заканчивается вместе с исчезновением безотлагательного характера проводимых в это время следственных действий, розыскных и превентивных мер».[1159]
Вряд ли, однако, предложенный автором критерий разграничения первоначального и последующего этапов расследования может быть принят безоговорочно. Хотя бы потому, что требование неотложности может возникнуть и стать обязательным для любого следственного действия, независимо от того, на каком этапе расследования его планируют проводить. То, что безотлагательность вполне может характеризовать в зависимости от складывающейся следственной ситуации любые проводимые следственные и оперативно-розыскные действия и даже их комплексы, вряд ли следует возводить в ранг критерия разграничения этапов следственной работы по уголовному делу. Если в вопросе о границе между первоначальным и последующим этапами руководствоваться исключительно неотложностью проведения следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий, то нельзя исключать, что первоначальный этап затянется вплоть до полного завершения расследования.
Что касается формального следствия, как прообраза последующего этапа расследования, представленного в современной структуре частной криминалистической методики, то его характеристика также была дана еще в первой половине XIX века. В. А.Линовский, в частности, охарактеризовал формальное следствие, как «… совокупность всех действий следователя, которые направляются против известного лица, поставленного в состояние обвинения по причине известного преступления, чтобы иметь возможность окончательно решить, действительно ли и в каком виде и степени учинило оно рассматриваемое преступление и достойно ли оно наказания или, напротив, это лицо должно быть освобождено от лежащего на нем подозрения…».[1160]
Сравнивая задачи формального следствия, обозначенные В. А.Линовским более полутора веков назад, с формулировкой задач последующего этапа расследования преступлений, приводимого в описаниях современной структуры частной криминалистической методики, мы вряд ли найдем сколько-нибудь существенные отличия. Например, И. М.Лузгин, формулируя их для последующего этапа расследования, оказался по сравнению с В.Линовским просто более лаконичным. «Главная задача этого этапа, писал И. М.Лузгин, — состоит в исследовании и оценке доказательств с учетом показаний обвиняемого и принятии окончательных решений по делу».[1161]
Несмотря на вполне очевидное заимствование структуры частной криминалистической методики из законов Российской Империи начала XIX века, в истории уголовного судопроизводства остается еще вполне надежный резерв, чтобы и дальше совершенствовать научные основы методики расследования отдельных видов преступлений. В том числе для совершенствования типовой структуры частной криминалистической методики как базы для разработки новых и совершенствования сформировавшихся методик расследования отдельных видов преступлений.
Одним из центральных вопросов совершенствования такой структуры был и остается вопрос о круге типичных для каждого из этапов расследования задач, которые стоят перед следователем, независимо от вида преступления и складывающихся следственных ситуаций, и которые он обязан решать, причем в строго определенной последовательности. Например, не установив факт совершения преступления, беспредметно искать преступника.
Между тем, авторы, посвятившие свои исследования совершенствованию структуры частных криминалистических методик, в большинстве своем ограничивались лишь простым перечислением ее элементов (включая этапы) без конкретизации характерных для каждого этапа расследования типичных задач (вопросов, подлежащих выяснению).[1162] В лучшем случае их перечень предлагался для первоначального этапа расследования и то без попыток систематизации. Тем более без выделения главных из них, обусловленных конечной целью, которую следователь стремится достичь на каждом конкретном этапе работы по делу. То есть тех задач, без решения которых переход к следующему этапу, выделенному в типовой структуре частной криминалистической методики, невозможен или недопустим.
Прекрасно понимая, что при огромном разнообразии видов и разновидностей преступлений исчерпывающе перечислить, а тем более конкретизировать задачи, решаемые на каждом этапе их расследования, нельзя, представляется, тем не менее, не только возможным, но и необходимым обозначить важнейшие из них. А именно те, которые должны стоять и решаться следователем на конкретном этапе проводимого им расследования, независимо от вида преступления, ибо без их решения вся его дальнейшая работа теряет смысл.
В такой типовой структуре частной криминалистической методики главные задачи, или конечные цели, на достижение которых должны быть направлены усилия следствия, и именно в силу их особой важности, целесообразно выделять в качестве руководящих. Только достигнув этих целей можно продолжать расследование, не обрекая его на неудачу, или не провоцируя себя на вынужденные злоупотребления. Осознание руководящих целей или главных задач каждого этапа расследования, решаемых в строгой последовательности, позволяет избрать оптимальный режим следственной работы по делу и при этом минимизировать опасность совершения ошибок. И такие важнейшие задачи, решаемые на каждом ее этапе, как выясняется, также подсказаны нам историей и историческим опытом.
Например, задача первоочередного выяснения преступного характера расследуемого события, начиная с ХVI века, формулировалась как безусловное предписание следователю: «Первое требование к законному следствию заключается в том, чтобы, прежде всего, было установлено само деяние».[1163] Эта задача была сформулирована и в первом отечественном процессуальном законе —
