известность и имя. Я больше не был безвестным сопляком, промышляющим дрянной работой в Клифе, изводящим мелкую бесовщину, я впервые стал известен, хоть и в узких кругах. А вот Шляпника эта же история погубила. Он не просто допустил грубую ошибку, о чем стало всем известно, он и спасся только благодаря тому, что я пришел к нему на помощь. Проиграл подчистую неофиту, на которого прежде даже не обращал внимания. Это было больно и унизительно для любого человека, а Профессор Абраксас, как вы знаете, отличался болезненным самомнением, потому и носил свою чертову шляпу.
- Вы думаете, он…
- Он вынужден был уйти из профессии. Не только потому, что испытывал муки совести, но и потому, что я фактически принудил его к этому, уничтожив дальнейшую карьеру и жизнь в качестве демонолога. Он помнил об этом, помнил все двадцать лет, что мы не виделись. И заботливо отвел мне место в своем дьявольском плане. Нарочно пригласил на корабль, в трюме которого тикал собранный им адский механизм. И этому механизму не хватало ровно одного, чтобы сработать.
- Его смерти.
- Его смерти, - согласился Лэйд, - Я думаю, наш добрый знакомый мистер Шляпник погиб не оттого, что впал в депрессию или преисполнился раскаяния за совершенные им в жизни грехи. В последнее время я все чаще думаю, что это было сознательное решение. Он знал, что адская машинка сработает только после его смерти – и отправился на тот свет с легкой душой, размозжив голову о мостовую. Он просто…
- Ответьте мне на один вопрр-р-ррос, мистерр-рр Лайвстоун, - Коу тяжело повернулся к Лэйду заскрежетавшим корпусом, - Если мистерр-р-р Олдридж нар-ррочно собр-рал вас здесь, чтобы похор-рронить вместе со своей прр-роклятой контор-рой, отчего, чер-р-рт поберр-рри, вы все еще живы? Почему не сдохли, как все прочие? Не пр-р-ревратились в чудовищ, как дрр-ругие? Почему все еще существуете?
Лэйд устало потер лоб.
- Честно говоря, именно на этот вопрос я и пытался ответить, начиная свой рассказ. Сами видите, какой длинной и запутанной вышла история. Дело в том… Шляпник, без сомнения, был хитрым малым. Достаточно хитрым, чтобы скормить всех своих обидчиков, включая меня и Крамби, демону. Но он не подумал, что с нами станется дальше. То ли упустил эту деталь, то ли понадеялся, что демон окажется не таким принципиальным в вопросах коммерции…
- Не понимаю, - отчеканил Коу, сверля его глазами, - Объясните.
- Всё просто, - Лэйл обезоруживающе улыбнулся, - Вопрос власти, только и всего. Но знаем ли мы, что это такое? Власть означает всякую возможность навязать свою волю другому в рамках социальных отношений вопреки сопротивлению и независимо от того, на чем эта возможность зиждется. Кажется, так? Не смотрите на меня так удивленно, Крамби, я читаю не только субботний выпуск «Серебряного Рупора» и дешевую беллетристику, которую нахожу по всем углам стараниями мисс Прайс… Так сказал, если не ошибаюсь, Максимилиан Вебер[2]. И хоть я, как полагается всякому честному британцу, презираю немцев и их науки, не могу не заметить, до чего это точное, емкое и верное определение.
- Не вижу, каким обр-р-ррразом…
Перебить Коу было не проще, чем перебить гул работающего на полных оборотах бульдозера, но Лэйду каким-то образом это удалось.
- Каким образом это относится к нашей ситуации? О, очень запросто. Только оторванным от жизни социалистам вроде Кейра Харди или Томаса Берта позволительно болтать, будто Господь сотворил всех людей равными, - пояснил Лэйд, - Господа в хороших костюмах давно опровергли это. Людям никогда не сделаться равными по своему положению. Нигде это не видно столь отчетливо, как в большой компании. Даже если служащих приглашают за один стол с начальством, даже если они едят из одинаковых тарелок, это не делает их равными друг другу. И даже сейчас, когда мы трое сидим за одним столом, это совсем не значит, что мы находимся в одном положении. Напомню вам, демон вынужден играть по предложенным нами правилам, хоть и способен талантливо их интерпретировать и обходить. Как и любой собственник, он может распоряжаться лишь тем имуществом, которое ему принадлежит. Которое значится в его собственности и в собственности компании.
- Здание, - тяжело и глухо обронил Коу, - Вот почему он смог его вырр-ррвать...
- Да, - согласился Лэйд, - Именно потому мои часы показывали полночь в каждом кабинете, который я посетил. Это здание уже принадлежало демону, было его частью. Как и все прочее, что было приобретено на деньги «Биржевой компании» или числилось на ее балансе. Мебель, начавшая превращаться во всякие непристойности? Она принадлежала компании. Провизия, закупленная для торжественного ужина, стремительно ставшая гнить? Ее купили за деньги компании. Картины, арифмометры, обои, ковры, телефонные аппараты, лестницы, зеркала… Всё, что принадлежит компании, принадлежит и демону. Находится в полной его власти. Смущены? Не понимаете? Не стану скрывать, эта деталь и мне спутала все карты. Я пытался понять, каким образом демон установил свою власть над столькими вещами сразу, тщетно искал тайные знаки и следы старых ритуалов, не подозревая, что никаких ритуалов не было. Ни черных свечей, ни жертвоприношений, ни девственной крови. Был лишь один ритуал – оглашение завещания. Его было достаточно демону, чтобы вступить во власть. Принять свою новую собственность.
Коу тяжело закрутил головой. Словно пытался разглядеть какую-то сущность в увешанном жуткими украшениями комнате. В его рыке Лэйду послышалась нерешительность.
- Но это не объясняет, почему…
- Нет, - мягко, но уверенно возразил Лэйд, - Вполне объясняет. Все внутри компании принадлежит компании. Вы не задумывались, отчего? Локомобили, здания, провизия, мебель… Арифмометры, картины на стенах, ковры, телефонные аппараты. Все, вплоть до писчей бумаги, чернил в чернильницах и стекол в окнах. По той простой причине, что компания приобрела все эти вещи. Заплатила за них из своего кармана. Включила в свое поле невидимого притяжения. Но почему вы считаете, что это правило не распространяется на людей?
[1] Дизажио – величина скидки от номинальной стоимости.
[2] Макс Вебер (1864 – 1920) – немецкий экономист, политолог и философ.
Глава 24
Во внутренностях Коу недоуменно зажужжала какая-то шестерня. Чтобы унять этот звук, Коу треснул себя лапой в бронированную грудь. Даже половины вложенной в этот удар силы хватило бы, чтоб убить на месте взрослого быка, но сам он даже не пошатнулся на своих ногах-колоннах.
- Не знаю, что за черр-рртовщину вы несете, но…
- Вы – собственность компании, Коу, -
