вами как-никак персонажи пророчества, вы не забыли? С нами ничего не может случиться…
Смешно, но он и сам чуточку в это верил.
Делия устало улыбнулась:
– Вам со мной не очень трудно?
– Я думал, будет гораздо тяжелее, – искренне сказал Сварог. – Просто вас жизнь к такому не готовила… а кого она готовила? Но вы прекрасно держитесь. Вы замечательная, в другое время я непоправимо влюбился бы в вас… Идемте, отряд заждался…
Сев в седло, он достал компас из замшевого чехольчика. Чертыхнулся.
Изящная стрела размеренно вращалась, помедленнее, чем это делает секундная стрелка часов, но столь же целеустремленно и неостановимо. Гвозди забивать таким компасом.
С таким видом, словно собирался сделать это с самого начала, от достал бабкин клубок, прошептал над ним должный наговор и швырнул под копыта коню. Желтый клубочек высоко подпрыгнул, не хуже резинового мячика, замер, покружился на месте и, наконец, уверенно покатился, подпрыгивая на ухабах, огибая крупные камни.
Все изумленно таращились на него, даже Паколет.
– Это что такое? – спросил Шедарис.
– Это наш компас и проводник, – со всей возможной безмятежностью ответил Сварог, трогая коня. – Других здесь не бывает, знаете ли. Не теряйте его из виду, но и по сторонам посматривайте…
Клубок задавал темп. Он катился не особенно быстро, и кони, двигаясь рысью, вполне за ним успевали. К кавалькаде прибились еще две лошади, оставшиеся без всадников и привыкшие ходить в строю. Сварог только порадовался такому прибавлению материальной части, приказав взять их на чембуры.
Всадники поднялись на гребень. Внизу расстилалась необозримая долина, выглядевшая вполне мирным уголком дикой природы: ни дымка, ни строения, ни малейшего движения. Правда, справа виднелось что-то округлое, бело-желтое, чересчур уж правильных для природы очертаний, скорее купол, но клубок бодро катился в том направлении, и пришлось ему довериться.
Вскоре все хорошо рассмотрели, что там белеет впереди, но коней не придержали, подъехали вплотную. Череп, лежащий у скалы, в точности походил на человеческий, но был повыше любого всадника и напоминал скорее дом, возведенный окончательно спятившим зодчим. На левом виске зиял пролом, куда мог бы протиснуться человек. Других костей поблизости не видно.
– Вот вам и легенды о великанах, – сказал Леверлин тихо. – Не на пустом месте изощрялась фантазия…
Сварог попытался представить этого гиганта живым – а заодно и неизвестного врага, проломившего череп. Образ получался неуютный и жутковатый.
Мара, вынув ногу из стремени, непочтительно постучала каблуком по толстенной грязно-желтой кости. Череп ответил глуховатым эхом, словно треснувший колокол. Он покоился на земле прочно, как каменная стена, и Сварог кивнул в ответ на вопросительный взгляд напарницы, ему самому было интересно. Мара ухватилась обеими руками за верх глазницы, гибко изогнулась и ногами вперед прыгнула внутрь. Видно было, как она ходит там, оглядывается, нагибается. Вскоре она тем же путем выбралась наружу, взлетела в седло, пожала плечами:
– Там лежит свинцовый шар довольно грубого литья. Если сравнить с размерами черепа, очень похоже на великанскую пулю из соответствующего мушкета…
– С мушкетом сможет каждый дурак… – сказал Бони. – Тем более с соответствующим. А вот у нас в Скатуре лет через пятьсот после Шторма ухайдакали такого же дядю, когда он приперся на выгон и стал ловить коров.
И ухайдакали простыми деревенскими средствами, какие были под рукой.
Старики рассказывали.
– А ты скелет видел? – фыркнула Мара.
– Нет, конечно. Но место, где его закопали, всякий в деревне знал.
Так и звалось – Великаний Лужок.
– А вашим пращурам с молодого вина не привиделось?
– Возможно, и не привиделось, – заступился Леверлин. – Вряд ли такой верзила был один на всем белом свете… Меня другое смущает: неужели ваши пращуры смогли его прикончить цепами и вилами?
Бони ухмыльнулся:
– По правде говоря, наши ему приволокли чан вина, куда заранее намешали волчьей красавки… Тут же околел, не допивши.
– Ладно, естествоиспытатели, едем дальше, – сказал Сварог. – Если начнем устраивать научные диспуты вокруг каждой находки – надолго задержимся…
– Командир, а вот это – находка или вовсе наоборот? – Шедарис произнес это внешне спокойным, безжизненным голосом, он застыл на коне в неудобной позе, ладонь медленно-медленно ползла к седельной кобуре. – Вон они, от солнца заходят…
Сварог поднял голову. С стороны солнца по небу надвигалось журавлиным клином десятка полтора округлых предметов, и за ними, немного отставая, скользили по земле их тени. Предметы были огромны – если шли на приличной высоте или с человека ростом – если держались невысоко. Прикинув, Сварог пришел к выводу, что верно второе.
За спиной у него глухо клацнул затвор пулемета.
– Не стрелять, – сказал он яростным шепотом.
Кони настороженно пофыркивали, волновались. Клубок дисциплинированно застыл в нескольких шагах. Предметы наплывали, выдерживая ровный строй, а оказавшись над головой, сбились табунком, закружили.
Больше всего они походили даже не на отсеченные головы, существовавшие сами по себе, – не гигантские маски, зеленые, синие, грязно-белые. Но чудовищные подобия лиц выглядели живыми: они таращились выпученными глазищами, подмигивали, расплывались в гримасах, обнажая квадратные желтые зубы, высовывая широкие, алые, с закругленными концами языки, откровенно дразнились, пучили глаза, отчего на лбу возникали валики морщин, поводили широкими ушами, похожими на крылья летучих мышей, болтавшимися свободно, как разболтанная калитка на одной петле. С нечистью они не имели ничего общего – разве что вдруг отказало умение Сварога распознавать таковую. И он медлил, поглаживая обух топора.
Затылки у них, успел заметить Сварог, все же были, но головы выглядели сплющенными. Они кружили как-то лениво, недобро облизываясь, откровенно причмокивая с самым гнусным видом, пуча глаза. Казалось, это война нервов продолжается целую вечность, и Сварог не знал, чего он больше всего боится – то ли нечаянного выстрела кого-то из своих, то ли внезапной атаки, когда эти твари кинутся вниз и начнется беспорядочная свалка, которой невозможно будет управлять.
Хриплый, трубный голос оборвал немую сцену:
– Эй вы, предъявите подорожную!
Это было настолько нелепо, что Сварог подавился идиотским смешком.
Пересилил себя и громко ответил:
– А откуда мы знали, что здесь нужна подорожная?
Вверху раздался утробный гогот:
– Она тут и не нужна!
– Что же вы ее тогда требуете?
– А мы ее и не требуем, – заржала другая рожа. – Просто интересно стало – вдруг подорожная у вас есть?
– А девочки у них мя-аконькие, – подхватила третья. – Мясцо молоденькое…
– И лошади вкусные…
– Да и мужчины не старые, поглодать стоит…
Шедарис не выдержал, привстал на стременах и в сочных, выразительных словах описал все подробности расстройства пищеварения, каковое постигнет всякого, рискнувшего им пообедать. Головы дружно загоготали, дразнясь языками, и вдруг, словно вспугнутые воробьи, прянули вверх всей стаей с небывалой синхронностью, снова
