такие пробуждения не угнетают старейшего. Его самоубийственные кошмары — вот что беспокоит меня. Уже приходилось применять крайние меры, но нельзя же второй раз поджигать особняк.
— В этом месяце, Иштар, у Лазаруса еще не было подобных кошмаров. Теперь мне уже известно, как выглядят эти волны, и я буду внимательна.
— Я знаю, дорогая. Но хотелось бы выяснить истоки его кошмаров в прошлом, чтобы их можно было стереть.
— Иш, — вступил в разговор Галахад, — ты так возишься с его памятью, что можешь потерять все, что ищет Айра.
— И спасти клиента. Дорогой мой, твое дело — тереть спину, тонкую работу предоставь мне и Минерве. Что еще, Минерва?
— Ничего. Да, Айра приказал мне разыскать Гамадриаду; он хочет переговорить с ней. Она ответит на вызов?
— Конечно! — Гамадриада повернулась на бок. — Пусть говорит через тебя, Минерва. Я не пойду к аппарату, потому что раздета.
— Гамадриада?
— Да, Айра.
— Тебе велено передать: будь со стариком любезна и завтра не опаздывай. А лучше приди пораньше и позавтракай с ним.
— А ты уверен, что он хочет меня видеть?
— Хочет. А мог бы и не хотеть: ты его так смутила. Что это на тебя нашло, Гама? Но сам просил тебе это передать, я здесь ни при чем. Он хочет убедиться, что не обидел тебя.
Она облегченно вздохнула.
— Раз он позволяет мне остаться, я не обиделась. Отец, я же говорила тебе, что уделю ему столько времени, сколько он сам захочет. Я это сказала и от слов своих не отказываюсь. Я даже сообщила директорше, что согласна выкупить свою долю по долгосрочному кредиту — видишь, насколько серьезно я отношусь к этому делу?
— Даже так? Я весьма доволен. Если ты пойдешь на это, я, то есть правительство, согласно взять на себя расходы; я распорядился открыть неограниченный кредит на обслуживание старейшего. Нужно только сообщить Минерве.
— Благодарю вас, сэр. Не думаю, что мне это понадобится, разве что когда надоем дедусе. Но дело мое процветает, и я могу позволить Присцилле сотрудничать со мной еще несколько лет. Вполне процветает.
Кажется, мое состояние уже побольше твоего… личного, конечно.
— Не глупи, дурочка; как рядовой гражданин я просто бедняк — но находясь на таком посту, способен одним только словом конфисковать все твои капиталы… скажу только Минерве, и никто не сумеет оспорить.
— Ну этого ты никогда не сделаешь… ты у меня такой хороший, Айра.
— Ха!
— Действительно хороший… невзирая на то что не можешь припомнить имена моих детей. Ты так обрадовал меня, папа, развеселил даже.
— Ну вот, папой ты меня не звала лет пятьдесят или шестьдесят.
— Это потому, что ты не любишь близко общаться со своими детьми, когда они вырастают. Я тоже. Но это дело заставило меня ощутить близость к тебе. Все, я умолкаю, буду завтра пораньше. Пока?
— Минутку. Я забыл спросить, где ты. Если ты дома…
— Нет, я принимаю ванну у Иштар и Галахада. Ты только что прервал восхитительный массаж, который они мне устроили.
— Извини. Раз ты еще во дворце, лучше останься здесь, чтобы могла прийти пораньше. Попроси их, чтобы устроили тебя переночевать, а если это неудобно, приходи ко мне, придумаем что-нибудь.
— Не беспокойся обо мне, Айра. Если они бессовестно выгонят меня вон, Минерва отыщет мне кровать. Постель Лазаруса, похоже, единственная, куда мне не попасть… может быть, пора уже на реювенализацию.
Исполняющий обязанности не торопился с ответом.
— Гамадриада… ты всерьез решила завести от него Детей, а?
— Это мое личное дело, сэр.
— Извини. Хмм… не нарушая законных прав твоей личности, скажу — по-моему, ты неплохо придумала. Если хочешь, я со своей стороны постараюсь посодействовать.
Гамадриада поглядела на Иштар и развела руками — что делать? — а потом ответила:
— Сэр, он отказался достаточно твердо.
— Позволь мне, дочь моя, сделать кое-какие пояснения с точки зрения мужчины. От такого предложения мужчина чаще отказывается, даже если и хотел бы принять — мы стремимся убедиться в искренности женщины. Он может и согласиться, но позднее, только не нужно его подгонять. Это может лишь испортить дело. Но если ты действительно хочешь — не торопись. Ты очаровательная женщина, я верю в тебя.
— Да, сэр. И если у меня будет от него ребенок, все мы станем богаче, так ведь?
— Конечно. Но у меня другие мотивы. Если он умрет или оставит нас, останется банк тканей и банк спермы — ему до них не добраться. Но я не хочу, чтобы он убил себя, Гамадриада, или вновь отправился скитаться. И не потому, что мне его жалко. Старейший — уникальная личность, я затратил слишком много трудов, чтобы сохранить его. Твое общество приятно ему, предложение взбодрило… хоть тебе и кажется, что он болезненно на него отреагировал. Благодаря тебе он все еще жив, и если тебе наконец удастся родить от него ребенка, возможно, нам удастся надолго сохранить ему жизнь. На неопределенно долгое время.
Изогнувшись от удовольствия, Гамадриада улыбнулась Иштар.
— Отец, ты вселяешь в меня гордость.
— Дорогая, такой дочерью, как ты, всегда можно было только гордиться. Впрочем, я не приписываю себе всей чести, твоя мать женщина исключительная.
Не поднимаясь, Гамадриада обхватила друзей за плечи и крепко обняла их.
— О, я чувствую себя отлично!
— Тогда слезай со стола, тощая кобылка, моя очередь.
— Тебе массаж не нужен, — строго сказала Иштар, — у тебя не было сегодня эмоциональных стрессов. Самая тяжелая твоя работа — пару раз мячом со мной перекинулся.
— Но я такой нежный и чувствительный.
— Конечно, дорогой Галахад, а теперь ты самым благородным образом поможешь ей спуститься и мы искупаем ее — еще благороднее.
Галахад подчинился.
— Это вам следовало бы купать меня, — жалобно сказал он. — Я — слепой музыкант. — Он закрыл глаза и запел:
Стоит «фараон»
За углом, за углом.
И он частенько недружелюбен
С парнем,
У которого нет ни шиша, ни шиша,
И вообще только одни неудачи.
Это про меня, неудачника: в доме две женщины, а мне приходится работать. Какой цикл, Иш?
— Конечно, расслабляющий. Гамадриада, поскольку ты говорила с Айрой при нас, я полагаю, что имею право высказаться. Я согласна с Айрой. Твое присутствие сексуально стимулирует Лазаруса, понимает он это или нет, ну, а если так, депрессия не опасна.
— А он действительно уже настолько поправился, Иштар? — спросила Гамадриада, поднимая руки, чтобы им было удобнее ее мыть. — Выглядит он получше. Однако манеры его почти не переменились.
— Ну что ты. Месяц назад начал мастурбировать. Шампунь,
