– Иншаллах? – произнесла она.
– Почему бы нет? – А затем, все еще ошеломленный своим освобождением, пришедшим от честного человека, которого мгновение назад Эрикки готов был разорвать голыми руками как средоточие зла, Эрикки вспомнил слова майора про покрывало, про то, какой желанной она была. Несмотря на стремление не разрушить это доброе чудо, он выпалил: – Азадэ, я хотел бы оставить все плохое здесь. Можем мы это сделать? Что с Джоном Россом?
Ее улыбка не изменилась, и она поняла, что они стоят на краю пропасти. Она уверенно прыгнула в нее, радуясь, что это произошло.
– Давным-давно, в самом начале, я рассказала тебе, что однажды знала его, когда была совсем юной, – голос ее звучал нежно, выдавая ее тревогу. – В деревне и на базе он спас мне жизнь. Когда я встречу его снова, если я встречу его, я улыбнусь ему и буду ему рада. Я молю тебя, чтобы ты сделал то же самое. Прошлое есть прошлое и должно остаться в прошлом.
Прими его, Эрикки, раз и навсегда, думала она, направляя всю свою волю, чтобы помочь ему сделать это, иначе наш брак окончится быстро, не по моему желанию, а потому, что ты не сможешь вести себя как мужчина, сделаешь свою жизнь невыносимой и не захочешь, чтобы я была рядом. Тогда я вернусь в Тебриз и начну новую жизнь, это печальная правда, но именно это я решила сделать. Я не буду напоминать тебе о том обещании, которое ты мне дал перед свадьбой, я не хочу унижать тебя – но как же это отвратительно с твоей стороны, что ты его забыл. Я прощаю тебя только потому, что люблю тебя. О, Аллах, мужчины такие странные, их так трудно понять, пожалуйста, немедленно напомни ему о его клятве!
– Эрикки, – тихо проговорила она, – дай прошлому остаться в прошлом. Пожалуйста! – Она молила его взглядом, как может умолять только женщина.
Но он избегал смотреть ей в глаза, раздавленный собственной глупостью и ревностью. Азадэ права, кричал он себе. Это прошлое. Азадэ честно рассказала мне о нем, и я без принуждения обещал ей, что смогу жить с этим, и он действительно спас ей жизнь. Она права, но даже и в этом случае я уверен, что она любит его.
В муке он посмотрел на нее, заглянул ей в глаза; дверь с грохотом захлопнулась в его голове, он запер ее и выбросил ключ. Былая теплота наполнила его до краев, очищая.
– Ты права, и я согласен! Ты права! Я люблю тебя – и да здравствует Финляндия! – Он подхватил ее на руки и поцеловал, и она ответила на его поцелуй, потом прижалась к нему, счастливая как никогда раньше, пока он нес ее, словно перышко, по коридору. – А в Стамбуле есть сауна, как ты думаешь, он разрешит нам позвонить, всего один звонок, как ты думаешь?..
Но она не слушала его. Она улыбалась про себя.
Бахрейн. Международная больница. 18.03. В палате Мака раздался приглушенный звонок телефона, и Дженни очнулась от приятной полудремы на веранде; Мак дремал в кресле, стоявшем в тени рядом с ней. Она беззвучно выскользнула из своего кресла, не желая будить его, и сняла трубку.
– Палата капитана Мак-Айвера, – тихо сказала она.
– О, извините, что беспокою вас, у капитана Мак-Айвера есть свободная минутка? Говорит помощник мистера Ньюбери из Эль-Шаргаза.
– Извините, он сейчас спит, это миссис Мак-Айвер, могу я ему что-нибудь передать?
Голос замолчал в нерешительности.
– Может быть, вы попросите его перезвонить мне? Бертрам Джоунз.
– Если это важно, вам лучше сказать это мне.
Снова нерешительная пауза, потом:
– Очень хорошо. Спасибо. Мы получили телекс из нашего посольства в Тегеране для него. Здесь говорится: «Пожалуйста, известите капитана Мак-Айвера, исполнительного директора компании ИВК, что, как нам сообщили, один из его пилотов, Том Локарт, и его жена случайно погибли во время демонстрации». – Голос сказал чуть громче: – Извините за печальную весть, миссис Мак-Айвер.
– Э… это ничего. Спасибо. Я передам мужу. Благодарю вас. – Она тихо положила трубку, случайно увидела в зеркале свое отражение, ее лицо было бескровным, голым в своем страдании.
Боже мой, я не могу показаться Дункану в таком виде, иначе он сра…
– Кто это был, Джен? – спросил Мак-Айвер с веранды, не проснувшись окончательно.
– Это… это подождет, дорогой. Спи.
– Здорово как все с анализами, а? – Результаты его анализов оказались отличными.
– Замечательно… я вернусь через секунду. – Она прошла в ванную, закрыла дверь и плеснула себе воды в лицо. Я не могу ему сказать, просто не могу… я должна оберегать его. Позвонить Энди? Взгляд на часы на руке. Не получится. Энди сейчас уже в аэропорту. Я… я подожду, пока он приедет, да, так я и сделаю… Я поеду встретить его вместе с Жан-Люком и… до тех пор делать нечего… Боже, о боже, бедный Томми, бедная Шахразада… бедные мои милые…
Слезы хлынули из глаз, и она открыла краны, чтобы не было слышно, как она плачет. Когда она вернулась на веранду, Мак-Айвер мирно спал. Она села и стала смотреть на закат, не видя его.
Международный аэропорт Эль-Шаргаза. Закат. Руди Лутц, Скраггер и все остальные ждали у своего выхода на посадку, озабоченно поглядывая на людное фойе, где сновали прибывшие и улетающие пассажиры.
– Заканчивается посадка на рейс ВА 532 на Рим и Лондон. Всех пассажиров просят пройти в самолет.
Сквозь огромные панорамные стекла им было видно солнце, почти касавшееся горизонта. Все нервничали.
– Энди следовало бы держать Джонни и его 125-й в резерве, черт подери, – раздраженно пробормотал Руди, не обращаясь ни к кому конкретно.
– Ему пришлось отправить его в Нигерию, – обиженно возразил Скот. – У Старика не было выбора, Руди. – Но он увидел, что Руди его не слушает, поэтому чуть пожал плечами и рассеянно заметил Скраггеру: – Ты действительно собираешься бросить летать, Скрэг?
Старое морщинистое лицо дернулось.
– На год, всего на год. В Бахрейне мне нравится, Касиги – душка, и я не откажусь от полетов окончательно, о господи, нет уж. Не могу, сынок, даже от мыслей об этом у меня мурашки по коже бегают.
– У меня тоже. Скрэг, если бы тебе было столько же лет, сколько мне, ты… – Он замолчал, увидев раздраженного сотрудника «Британских авиалиний», который прошел через зону личного досмотра и направился к Руди:
– Капитан Лутц, мы абсолютно не можем больше ждать! Самолет уже опаздывает на пять минут. Мы не можем его больше задерживать! Вы должны немедленно подняться на борт со всей вашей группой, или мы улетаем без вас!
– Хорошо, – сказал Руди. – Скрэг, передай Энди, что мы ждали, сколько могли. Если Чарли так и не приедет, брось его в растрибогаклятую кутузку! Черт бы побрал «Алиталию», прибывшую раньше времени. Все в самолет. – Он протянул свой посадочный талон привлекательной стюардессе, прошел вперед и встал с другой стороны, наблюдая, как проходят остальные: Фредди Эйр, Папаша Келли, Вилли, Эд Восси, Шандор, Ноггер Лейн и Скот – последний, тянувший время, сколько было можно: – Эй, Скрэг, скажи от меня Старику о'кей.
