открытых им в Ватиканском архиве новых материалов о миссии Поссевина в Москву, см. рассуждение проф. Ф. И. Успенского «Сношения Рима с Москвою» в Ж. М. Н. Пр. 1885. Август и Сентябрь. Его же: «Наказ царя Ивана Васильевича Грозного князю Елецкому с товарищами» в Записках Новорос. Универе. 1886 г. и «Переговоры о мире между Москвою и Польшей в 1581—82 гг.» Одесса. 1887. Проф. Багалея «Записка о Московии Иоанна Пернштейна и принца Даниила фон Бухау» (Киевские Университ. Известия. 1879 г.). Здесь он доказывает, что записка Пернштейна принадлежала собственно Кобенцелю. О миссии Рокиты и его прении с Иваном Грозным в Моск. Глав. Архиве Мин. Ин. Дел, Дела Польские. Гиндели — Geschichte der Bomischen Bruder. Prag. 1857—58. Прение см. у Одерборна (Старчев. Hist. Rut. Scrip. IL), в Сборнике литовского евангелика Ласицкого De Russorum, Moscovitarum religione etc. Spirae. 1582. Холмско-Варшавский Епархиальный Вестник 1878. № 8. Русский список ответа Ивана Васильевича на книгу Рокиты издан А. Поповым вместе с латинским переводом Ласицкого в Чт. Об. Ист. и Др. 1878. кн. 2. См. также А. Ф. Бычкова «Описание церковнославянских и русских рукописей Имп. Пуб. Биб.» 76, 526. Литература предмета и содержание Ответа Ивана Грозного довольно подробно рассмотрены у Д. Цветаева — «Литературная борьба с протестантством в Московском государстве». М. 1887. Разговор Грозного с пастором в Кокенгузенг у Саломона Геннинга в Lifflendische Curlendische Chronica. Scriptores Rer. Livonie. II. 269.
Относительно покушения польских предводителей на жизнь Ив. П. Шуйского во время Псковской осады, посредством ящика, наполненного разрывными снарядами, имеет два самостоятельных известия: Повести о прихожении Литовского короля (’тефана и Гейденштейна de Bello Moscovitico. Кроме того, есть краткое упоминание о нем в Псков, летописи стр. 344: «Генваря в 9 день прислал пан канцлер ларец с о(б)маном». Следовательно, самый факт вероломного покушения не подлежит сомнению. Относительно неудавшихся домогательств Поссевина в Литве говорить о вере наедине с царем любопытно известие помянутого выше «Дневника» последнего Стефанова похода о том, что Поссевин добивался того же еще при первом посещении царя, в Старице, но что бояре отклонили такое тайное собеседование. Следовательно, при всем диком своеволии и деспотизме, в делах церковных Грозный не дерзал ни на какой шаг, могущий в глазах подданных набросить тень на его преданность православию.
О Ливонских войнах Ивана Грозного и о войне его с Баторием в Германии появилось много современных брошюр, памфлетов и листков, и нередко с гравюрами. По этому поводу см. в Отеч. Зап. 50-х годов «Библиографические отрывки», именно VII отрывок («Летучие листки о России, напечатанные за границею в XVI столетии»). О том же предмете более подробные (ведения см. проф. Васильевского «Польская печать о войне Батория с Иоанном Грозным». (Ж. М. Н. Пр. 1889. Январь и февраль).
53
О жестокосердии и распутстве царевича Ивана Ивановича говорит Гваньин. О житии Антония Сийского и Похвальном слове ему с указанием на участие царевича см. Карамз. к т. IX, прим. 612, и Ключевского исслед. о Древнерус. житиях Святых, стр. 301. О третьем браке царевича с Шереметевой говорит английский купец Джером Горсей (Чтения Об. И. и Др. 1877. Кн. I. Отд. IV). О смертельных побоях, нанесенных царем сыну из-за жены, рассказывает Антоний Поссевин в своей книге De Moscovia со слов своего переводчика (у Старчев. II. 292.). Поссевин прибыл в Москву спустя три месяца после «обытия и представляет источник более достоверный. О ссоре и побоях из-за выручки Пскова говорит Псковский летописец (11. С. Р. Л. IV. 319). Ту же или подобную причину приводят Ггйденштейн и Одерборн; последний присоединяет еще невероятное известие о мятежном требовании москвитян, чтобы в числе войска был поставлен царевич Иван. Возможно, что какое-либо столкновение отца с сыном по поводу выручки Пскова действительно произошло около того же времени, а столкновение из-за жены могло быть последним и роковым. О казнях ратных людей, возвращенных из плена, говорит Одерборн (Старчев. II. 258). О посольстве Писемского к Елизавете, сватовстве за Марию Гастингс и переговорах с Воусом в Арх. М. Ин. Д. см. Дела Английские. Выписка из них у Карамз. к т. IX, прим. 737–748, в Северн. Архиве 1822 и 1823 гг. у Соловьева VI. 395–405. Изданы в Сборн. Р. Ист. Об. XXXVIII. Собрание путешествий Гаклюйта; составленные по нему монографии Юрия Толстого «Сказания англичанина Горсея о России» (Отеч. Зап. 1859. Сентябрь) и «Последнее посольство Елизаветы к Ивану Васильевичу» (Рус. Вест. 1861 г.); а главное, в его же книге «Россия и Англия», №№ 41–53. См. также Д. В. Цветаева «Из истории брачных дел».
Грамота, разосланная в монастыри по поводу царской болезни, напечатана в Дополн. кн. Акт. Истор. I. № 129. О самой болезни у Одерборна и Горсея; о распоряжении наследием и назначении пяти бояр Степей, кн. Латухина, Подроби. Лет. Львова. III, у Одерборна и Горсея. О покушении больного царя на свою невестку Ирину Федоровну, пришедшую к нему ради утешения, говорит Одерборн (Старчев. II. 258). О пересматривании драгоценных камней и призыве колдунов из северных областей сообщает Горсей. О самой кончине см. у Горсея и Одерборна, а также в Псков, летоп. (П. С. Р. Л. IV, 320.).
Относительно любимцев последнего времени, о Богдане Бельском Поссевин говорит: qui gratiosissimus tredecim integros annos apud Principem fuerat atque in ejus cubiculo dormiebat. (De Moscovia. у Старч. II. 292); а о Борисе Годунове особенно распространяется Степенная книга Латухина. Она рассказывает, что во время столкновения царя с сыном Годунов пытался заступиться за царевича, за что претерпел от царя побои и тяжкие раны. После того Борис заболел; а отец царицы Марьи, Федор Нагой, завидуя ему, донес царю, что Борис притворяется больным и намеренно не является во дворец. Царь внезапно посетил его, увидел его раны и заволоки, сделанные ему на боках и на груди для облегчения врачевавшим его пермским купцом Строгановым. Убедясь в ложном доносе, царь сильно разгневался на Федора Нагого и повелел Строганову сделать такие же заволоки у сего доносчика; причем пожаловал Строганову право называться по отечеству свичем, т. е. сделал его именитым человеком, что было выше достоинства гостя. (Карамз. т. IX, прим. 611 и 618). Рассказ этот недостоверен. Родственники последней царицы Марии Нагой, очевидно, в это время уже утратили царское расположение и ни один из них иг назначен в правительственную думу. Но в первое время сожительства с Марией они пользовались значением и старались оттереть других влиятельных людей, в том числе Никиту Романовича Юрьева. К этому именно времени относится следующее известие Горсея: царь однажды так опалился на Никиту Романовича, что послал 200 стрельцов разграбить его дом; причем они расхитили у него много оружия, лошадей, посуды и всяких вещей. Боярин будто бы лишен был даже своих
