Читаем без скачивания Сердце змеи (СИ) - Turner Jane

Она отстраненно отметила забрызганную дорожной грязью черную мантию и слегка посмуглевшее от свежего воздуха лицо, когда Том показался на пороге. Мысленно она ругала себя за малодушие и трусость, но страх снова вернулся, как и неуверенность в себе. Миранда молча смотрела на Тома снизу вверх, выпрямив спину, и ждала его первого шага. Ну что, надумал он за ночь, как теперь поступит с ней?..

Он усмехнулся, без труда разглядев ее нервозность и опаску. Но потом улыбка стремительно покинула его губы – Том увидел «Ежедневный Пророк» на столе перед Мирандой, а потом его взгляд сам собой, точно без воли хозяина, переместился на приоткрытую дверцу буфета. И, похоже, Реддл сразу понял, что это не Тинки расплачивался за утреннюю газету.

Миранда сделала глубокий вдох, готовясь к новому противостоянию, но Том спросил неожиданное. То, к чему она совершенно не была готова.

– Ты размышляла над тем, что я тебе говорил? Кто мог подлить яд твоей сестре и натравить на тебя дементоров?

У неё непроизвольно дёрнулся подбородок – признак глубокого удивления, с которым Миранда не успевала совладать. О чем он? Опять какой-то вопрос с подвохом?

– Я с самого начала догадывалась, кто это был. Полагаю, что мои подозрения уже подтвердились, – произнесла она медленно, внимательно наблюдая за его лицом, чтобы не пропустить момент, когда Том снова насмешливо усмехнётся. Ну зачем он снова над ней издевается? Все никак не может потешить своё эго, ему доставляет такое удовольствие препарировать ее эмоции, вытаскивая на поверхность отвратительный липкий страх, который парализует сознание и не даёт свободно вдохнуть?

– И кто же? – спросил он нетерпеливо, подходя к столу и беря «Ежедневный Пророк». – На кого ты подумала?

Красивые аристократичные пальцы быстро пролистнули серую газетную бумагу. Миранда не могла оторвать глаз от его рук. При виде первой полосы Том чуть дернул уголком губ. А потом, когда понял, что ответа не будет, поднял голову и взглянул на неё.

Миранда смотрела на него безмолвно, но ее молчание было настолько красноречивым, что через пару мгновений Реддл понял.

Он удивился. Это Миранда поняла сразу, ей удалось засечь ту крошечную долю секунды, когда на его лице промелькнула растерянность. И этого хватило, чтобы она сразу и бесповоротно поверила в его непричастность. Тому Реддлу сейчас не было нужды врать и пускать ее по ложному следу.

– Неужели ты серьёзно? – спросил он все ещё недоверчиво, а потом вдруг рассмеялся. Миранда слегка вздрогнула. – Надо же, забавно! То есть я польщен, конечно, что ты такого высокого мнения о моей фантазии и изобретательности, но…

– Так это не ты? – задала она глупый вопрос, лишь бы только он перестал смотреть на неё с таким снисходительным выражением, будто его домашний питомец вдруг обрел человеческую речь. – Но ведь ты так ловко все провернул, чтобы собрать меня и Малфоев в одном месте! Так что же, ты просто воспользовался ситуацией?

– Да. Глупо было упускать такой шанс… Нет, Миранда, ты серьёзно? Ты в самом деле решила, что я стану подбрасывать мертвую птицу и подсыпать яд какой-то девчонке? Чтобы только досадить тебе?

Она молчала, а улыбка пропала с его лица так же внезапно, как появилась. Глаза остыли, в линии губ начало читаться что-то циничное.

– Захоти я поквитаться с тобой по-настоящему – и я бы пытал и убил по очереди сначала твоих родителей, потом твою сестру, и под конец добрался бы до тебя, – и хотя в данную секунду это не было прямой угрозой, лицо Миранды все равно залила мертвенная бледность, а Реддл жестко продолжил: – Я знаю твои слабые места и не стал бы размениваться на мелочи, и ты вполне могла это предугадать. Честно говоря, я удивлен, что твои раздумья приняли такой оборот. Как бы мне ни хотелось это отрицать, но ты неплохо знаешь меня. Так почему ты решила, что я причастен к тем событиям?

– Конечно, я ни разу не усомнилась в том, что лично ты не стал бы совершать ничего из этого – ни убивать ворона, ни травить Тею! – воскликнула Миранда слегка уязвленно и тут же рассердилась на себя за дурацкое, совершенно неуместное ощущение обиды. Ей не должно быть никакого дела до того, что Реддл сейчас думает о ней! Но тем не менее дело было – Миранде точно так же, как и раньше, не хотелось выглядеть идиоткой в его глазах. В конце концов, именно за ум он когда-то и начал ее уважать, и уже потом это вылилось во все остальное… – Нет, я думала, что в Хогвартсе находится кто-то из твоих людей, какой-нибудь избежавший правосудия Пожиратель Смерти. Что именно он сначала украл у меня крестраж и вернул тебя к жизни, а потом по твоему приказу начал мстить мне…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Говоря это, она снова внимательно следила за его реакцией – но Том ни словом не коснулся похищенного кольца Серпентины, как и темы своего возвращения. Однако в темных глазах ненадолго появился непонятный Миранде стальной блеск – причем к ней самой он не имел никакого отношения.

– И ты решила, что это непременно должен быть я?

– Мы обсуждали случившееся с моей сестрой и Драко Малфоем, – отозвалась Миранда неохотно. – И все пришли к выводу, что человек, затеявший это, должен по-настоящему ненавидеть меня. Все его выпады были нацелены на мои самые уязвимые точки, чтобы выбить у меня почву из-под ног. Ну а когда я задумалась, кто подходит на роль моего врага…

– И ты уверена, что, кроме меня, никто другой не может испытывать к тебе ненависти? – поинтересовался Реддл насмешливо. – Что я единственный твой враг? Кстати, не слишком ли с твоей стороны самонадеянно называть себя моим врагом? Мои враги, знаешь ли, обычно долго не живут. Не знал, что ты такая оптимистка, Мири…

Она неприязненно дернула плечом. Ее сокращенное имя в его исполнении теперь казалось издевательством.

– Дело в том, что эти случаи объединяет кое-что еще. Не только то, что все это направлено на меня. Но из всех птиц убили именно ворона. Тею отравили именно ядом Годелота. А потом этот фантом Симоны…

Том чуть нахмурился, и Миранда не договорила.

– Ты об этом не знал? – уточнила она на всякий случай. На этот раз Том не стал язвить, а только молча качнул головой, и направленный на нее взгляд стал острым, цепким.

Слегка ободренная его вниманием, Миранда как можно подробнее поведала ему о том, что произошло в «Трех Метлах».

– …и потом она просто исчезла. После этого случая я и уверилась окончательно, что за всеми событиями стоишь ты. Яд «Оставь надежду», осведомленность Симоны…

– Ворон – это намек на твою анимагическую форму, а дементоров с натяжкой можно подвести под понятие «похищение души у человека», – подытожил Том безо всякого удивления. Ее рассказ о встрече с фантомом он выслушал с пристальным интересом, однако почему-то эта история произвела на него куда меньшее впечатление, чем она ожидала. Настала очередь Миранды всматриваться в лицо собеседника, поскольку сейчас ей совершенно отчетливо было видно, что он знал куда больше, чем хотел показать. – Что ж, понятно. Кто-то очень настойчиво напоминает тебе о событиях пятидесятилетней давности. Ты хочешь сказать, что я единственный, кому было известно о двойном дне этих выпадов?

Миранда все еще не пришла в себя от параллели, которую он провел с нападением дементоров. Но ведь, если задуматься, в этом правда что-то есть… Вместо ответа она только кивнула.

– Не знаю, обрадует тебя это или огорчит, но я этого не делал, – заявил Реддл, как ей показалось, слегка высокомерно. – Так что можешь строить новую версию. Есть идеи?

Она вяло пожала плечами. С одной стороны, в эту секунду Миранда испытывала облегчение от того, что теперь есть человек, с которым она может говорить о случившемся открыто. С другой стороны – красивая стройная теория рассыпалась, а это значит, что…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

– Самую большую подсказку дал фантом, – проговорила она задумчиво. Реддл оперся руками о спинку стула и теперь не спускал с нее глаз. – О том, что произошло тогда в апреле на самом деле, знали тринадцать человек. Симона, Тодор Добрев, Этьен ЛаКруа и Оуэн Бэгшот мертвы. Ты ни при чем. Остаются только твои Пожиратели Смерти. Малфой, Розье, Долохов, Эйвери, Нотт, Мальсибер, Лестрейндж. Из них кто-нибудь еще жив? Кроме Долохова?