с мелодией создает великую мелодию, но она беззвучна. Вещи им завершаются, но не видят его конечной формы, поэтому "скрытно, у него нет имени". Дает взаймы, не только восполняя недостаток. Лишь один раз одолжит, и добродетель вещей завершена навечно. Поэтому и говорится: "умеет дать взаймы". Но завершает, не как режет ловкий ремесленник, и ничто не может не обрести своей формы. Поэтому и говорится: "умеет довести до самого конца".
Источник: Лаоцзы. "Обрести себя в Дао", 2000, стр. 159
42. "Дао порождает единицу, единица родят двойку; два рождает тройку, три дает жизнь десяти тысячам вещей..."
Дао порождает единицу, единица родят двойку; два рождает тройку, три дает жизнь десяти тысячам вещей. Все вещи, прислоняясь спиной к Тени (Инь), обнимают Свет (Ян), и дыхание (ци) пустоты приводит их к гармонии. Что людям ненавистно — это оказаться "сирым", "вдовым" и "убогим", но так зовут себя цари с князьями. Выходит, что ущербность может доставлять прибыток, прибыток — приносить ущерб. Такое наставление я получаю от людей. И я их тоже наставляю: за произвол, насилие ждет преждевременная смерть. Это будет моим самым главным наставлением.
Комментарий И.И. Семененко
"Одна из центральных, самых важных глав, где впервые и только единожды во всем трактате в центр миротворения в качестве его промежуточного, а значит, и главного для Лаоцзы, звена ставится число, взятое в последовательном порождении первых трех чисел числового ряда. Рассмотрению этого числа вместе с упомянутыми затем понятиями Тени — Инь, Света — Ян и дыхания — ци посвящена глава I первого раздела книги.
По наиболее распространенной в комментариях традиции, принятой и многими современными исследователями, самого понятия числа как такового здесь нет, ибо под "единицей", "одним" понимают ци, под "двумя" — Инь и Ян, под "тремя" — Небо, Землю и человека. К абстрактному числу, отделенному от вещей, не только в Китае, но и во всем мире, включая его знаменитых апологетов — пифагорейцев, приходили, конечно, не сразу, постепенно. Этот процесс в китайской культуре имел к тому же свою специфику в подчеркивании вещественной сущности числа. Но Лаоцзы имеет в виду не абстрактное число и не просто счет, а число пограничное, лиминальное, на грани собственного отсутствия, как то, что противоположно вещи и составляет истинное бытие. У Лаоцзы в ничто, неналичии заключается источник наличия, бытия, жизни, и самым близким к нему оказывается именно число. Поэтому включение Инь, Ян и ци в числовые показатели не представляет никакого труда, и то же самое можно проделать почти со всеми понятиями "Даодэцзина". Дао как лиминальное число — бездонная, абсолютно все вмещающая бытийная емкость. Способность так вмещать не только не ставит под сомнение, а, напротив, утверждает его самостоятельную, вполне независимую от чувственных вещей сущность. Эта сущность тоже получает у Лаоцзы название "вещи", но как раз не чувственной, а числовой.
Основные лексические значения слова Инь: "северный склон горы" или "южный берег реки" (находящиеся в тени), "пасмурный", "мрак", "тень", "впотьмах", "скрытно", "молчание", "время", "женское", "коварный". Ему противоположна семантика Ян: "южный склон горы" или "северный берег реки" (солнечные), "солнце", "солнечные лучи", "свет", "тепло", "ясный", "внешний", "мужское", "открытый", "притворяться". Семантический спектр ци см. в комментарии к главе 10.
Об уничижительном самоназвании правителей "сирый", "вдовый" и "убогий" см. комментарий к главе 39. В словах Лаоцзы о том, что для него оно — поучение, слышится едкая ирония. Это было уже пустой языковой условностью для современных ему правителей, погрязших в произволе и насилии, которые и отрицаются как несовместимые с жизнью в конце главы.
Комментарий Ван Би 王弼 (226-249 гг.) в переводе И. И. Семененко
"...ущерб" — у десяти тысяч вещей десять тысяч форм, но все они возвращаются к единице. Как приходят к единице? Благодаря неналичию. Исходя из неналичия, приходят к единице. Единица может называться неналичием. А раз единица уже названа, то как можно обойтись без слова? Но если есть слово и есть единица, то что это как не два? Имеем единицу, имеем двойку, и тогда получаем три. Переходя от неналичия к наличию, число на этом исчерпывается. Что за это выходит, не относится к Дао. Я знаю, кто является господином в рождении десяти тысяч вещей. Хотя они обладают десятью тысячами форм, но дыхание пустоты в них одно. У ста фамилий сердца неодинаковы, в разных странах различны обычаи, но где обретают одно, там господствуют цари и владетели. Единица является господином. Как же можно от нее отказываться? Чем больше число, тем от нее дальше. При уменьшении к ней приближаются. Когда же уменьшение доходит до конца, то достигают предела. Назвать единицей значит уже дойти до трех. Тем паче могут ли приблизиться к Дао, когда предпочитают не одну основу? Разве не имеют смысла слова о том, что "ущербность может доставлять прибыток"?
"...тоже наставляю" — я не принуждаю людей этому следовать, но прибегаю к самости для выдвижения: ее высшего принципа: когда ей следуют, то непременно счастливы, а нарушают — всегда несчастны. И как люди учат друг друга ее нарушать, и сами навлекают на себя несчастье, так я их учу тому, что — ее нельзя нарушать.
"...наставлением" — когда творят произвол и насилие, то никогда не умирают своей смертью. Как люди учат друг друга творить произвол и насилие, точно так же и я учу их тому, что они не должны творить произвол и насилие. Указать же в целях обучения на то, что за произвол и насилие их ждет преждевременная смерть, — это все равно как сказать, что, когда следуют моему учению, непременно счастливы. Так добивается того, чтобы те, кто идут против его учения, могли бы стать отцом обучения.
Источник: Лаоцзы. "Обрести себя в Дао", 2000, стр. 160
43. "Мягчайшее под Небесами проскакивает сквозь твердейшее..."
Мягчайшее под Небесами проскакивает сквозь твердейшее. Неналичие проходит в то, что не имеет промежутка. Именно поэтому я знаю о полезности бездействия. В Поднебесной редко кому удается овладеть учением, невыразимым в слове, и полезностью бездействия.
Комментарий И.И. Семененко
Раздумье о том, как мир может вернуться к своему истинному бытию. Две первые фразы составляют между собой явный параллелизм: "мягчайшее" дублируется "неналичием", а "твердейшее" — "тем, что не имеет промежутка". "Твердейшее" дословно: "предельно твердое" — чжи цзянь, и само "твердое" непосредственно соединяется с силой (78), сила — с оружием (76),
