Российского» и подчиняться действию общегосударственных законов и установлений. В своих этнографических границах Польша выделялась в особую автономную единицу с законодательным однопалатным сеймом, избранным на основе всеобщего избирательного права. Во главе управления Польши предусматривался наместник, назначаемый и увольняемый царем. В компетенцию наместника включалось назначение и увольнение министров, а за монархом оставалось право роспуска сейма и утверждения всех принимаемых им законов. Проект предусматривал отмену вероисповедных ограничений, вводил употребление «местных языков» как в делопроизводстве, так и в преподавании. После обсуждения проекта на заседаниях ЦК (апрель – май 1915 года) его было решено передать в думскую кадетскую фракцию. Фактически «Проект Ф.Ф.К.» стал для кадетов своего рода моделью для разработки других национальных вопросов, в частности финляндского и литовского.
3 января 1916 года Кокошкин выступил с программным докладом «Об общем политическом положении» на съезде кадетских комитетов подмосковных губерний. Он остановился на анализе перспектив революции в России. Считая, что революция во время войны грозит России военным поражением, он признал, что «нельзя отрицать возможность революции после войны, хотя еще нельзя считать доказанной ее неизбежность». Кокошкин предрекал, что если все же произойдет революционное разрушение старого строя, то в стране неизбежно установится «военная диктатура или реакция», поскольку «общество еще не сговорилось и не готово к созданию нового строя». Кокошкин настаивал, что в создавшейся ситуации «самая важная и настоятельная внутриполитическая задача» состоит не в подготовке революции, а в «организации и объединении всех общественных сил страны». В ходе реализации этой стратегической задачи «мы одновременно и поможем обороне, и подготовим различное участие общества во власти». В этих рассуждениях Кокошкина выражена квинтэссенция умеренно либеральной политики в условиях нарастания политического кризиса в России.
Февральскую революцию 1917 года Кокошкин принял как необходимую оборонительную меру в условиях нависшей над страной смертельной опасности военного поражения. Вместе с тем он неоднократно предостерегал, что «Временное правительство не устоит под напором все усиливающегося революционного урагана, и нам придется пройти через все стадии революционного процесса и испытать все ужасы его крайних выражений».
Сразу же после Февральского переворота Кокошкин по решению кадетского ЦК был включен в состав специальной комиссии, перед которой была поставлена задача разработать комплекс вопросов, связанных с предстоящим созывом Учредительного собрания. 20 марта 1917 года Кокошкин сменил В.А. Маклакова на посту председателя Юридического совещания при Временном правительстве, призванного разработать оптимальную модель государственного устройства будущей России.
25 марта 1917 года Кокошкин выступил с докладом на VII съезде кадетской партии, теоретически и политически обосновав необходимость изменения тринадцатого параграфа программы партии о форме государственного устройства и отказа от требования парламентско-монархического строя. В 1905 году, говорил он, конституционная монархия была прогрессивной переходной формой от абсолютизма к народоправству в условиях, когда большинство населения, особенно крестьяне, еще продолжали верить в «монархический символ». После февраля 1917 года ситуация коренным образом изменилась: демократическая республика стала реальным фактом, и партия должна убеждать народ принять республиканский образ правления, при котором «наш демократический принцип господства воли народа осуществляется в самом полном и чистом виде».
В своем знаменитом докладе Кокошкин особо остановился на механизме избрания президента республики и пределах его прав. В России, полагал Кокошкин, «всенародное избрание, ставящее так высоко Президента, наделяющее его огромными фактическими возможностями влияния, может быть опасно для свободы; оно может сделать должность Президента республики объектом стремлений для всевозможных честолюбцев, которые, выступая на этом поприще, могут приобрести широкую популярность в стране различными широкими обещаниями, которые они впоследствии нарушают и для которых подобное всенародное избрание служит мостом к государственному перевороту». В силу этого Кокошкин предлагал избирать президента республики народным представительством на точно фиксированный срок. При этом президент должен управлять страной через посредство ответственного перед народным представительством министерства.
На VIII съезде кадетской партии (май 1917 года) Кокошкин выступил с докладом «Об автономии и правах национальностей». Сохраняя верность лозунгу «единой и неделимой России», он снова доказывал, что в условиях политической нестабильности и усиления межнациональной конфронтации разделение страны по национально-территориальному принципу неприемлемо, а немедленный переход к федерации «осложнил бы до крайности введение самой республиканской конституции». Оптимальным способом решения национального вопроса он считал предоставление народностям не территориальной, а широкой культурно-национальной автономии с одновременным осуществлением децентрализации управления и законодательства.
Постановлением Временного правительства от 21 мая 1917 года Ф.Ф. Кокошкин был назначен председателем Особого совещания для подготовки проекта положения о выборах в Учредительное собрание с оставлением его сенатором i-го департамента Правительствующего сената и председателем Юридического совещания. Под непосредственным руководством Кокошкина были разработаны основные принципы выборов в Учредительное собрание, определены сроки его созыва, оптимальное количество депутатов, структура и пределы его компетенции. Согласно проекту Кокошкина Учредительное собрание еще до принятия конституции должно было организовать на началах парламентаризма временную исполнительную власть: избрать временного президента, который через ответственное министерство будет осуществлять исполнительные властные функции.
Временный президент должен был избираться тайным голосованием на срок не более одного года. Он наделялся правом «почина по делам законодательства» и издания указов, контроля за исполнением законов; являлся проводником внешней политики, главнокомандующим вооруженными силами страны; назначал и увольнял министров. Однако его указы и распоряжения должны были скрепляться подписью председателя Совета министров или одного из полномочных министров. Временное правительство неоднократно предлагало Кокошкину занять посты министра народного просвещения, юстиции или же специально для него созданный пост министра Учредительного собрания. Однако он не соглашался («на все эти административные посты меня не тянет… не считаю себя годным для них…»). По единодушному признанию друзей, он не был тщеславен, не стремился к власти. Больших трудов стоило ЦК партии уговорить Кокошкина занять пост государственного контролера во втором составе коалиционного Временного правительства. Как вспоминал А.А. Кизеветтер, «именно ему партия хотела доверить руководство своей политикой в правительстве». Характерно, что, когда в то тревожное время среди членов партии возникали разговоры о том, кто мог бы стать лидером в случае болезни или смерти П.Н. Милюкова, все единодушно называли Ф.Ф. Кокошкина.
Кокошкин довольно быстро разочаровался в способности премьер-министра А.Ф. Керенского повлиять на развитие революционного процесса в стране. Какое-то время он возлагал надежды на установление военной диктатуры генерала Л.Г. Корнилова. После поражения корниловского выступления Кокошкин покинул правительство, сосредоточившись на выработке избирательного закона по выборам в Учредительное собрание.
По списку кадетской партии Кокошкин был избран депутатом Учредительного собрания. Первоначально предполагалось открыть собрание в Петрограде 28 ноября 1917 года. Но обстановка была тревожной, и друзья уговаривали Кокошкина не ехать в столицу. Однако он отвечал: «Я не могу не явиться туда, куда меня послали мои избиратели. Это значило бы для меня изменить делу всей моей жизни…»
Утром 27 ноября Ф.Ф. Кокошкин вместе с женой прибыл из
