Читаем без скачивания Черный человек - Василий Головачев

Трое оперативников были повержены в течение секунд, и тогда в действие вступили киберы, открывшие огонь из парализаторов. Оба гостя получили по дюжине парализующих игл, но у них еще хватило сил вывести из строя электронику киберов и занять места в аппарате, на котором прибыли оперативники. Встретили их уже возле транспортного отсека, куда направлялся Шаламов, в котором уже начинали закипать злость и гнев. Он все воспринимал в искаженном свете и атаку работников завода также отнес в разряд попыток захватить его с целью пресловутого «лечения». Истинных намерений «пограничников» он не знал, а о своем спутнике уже успел забыть, даже не поинтересовавшись его мнением о происшествии.

Флейтов было два, людей в них – десять, киберов – четыре, и уйти без драки было уже невозможно. Однако Железовский, получивший огромную дозу парализующего снадобья, ослабел в борьбе с забытьем, реакция его притупилась, восприятие ухудшилось, и действовать так же быстро, как Шаламов, он уже не мог.

Прибывшие оперативники набросили на беглецов сетки-ловушки, оба разорвали их, но если Шаламов успел при этом перевернуть флейт и уничтожить кибера, то Железовского хватило только на прыжок навстречу пятерке «пограничников» и трехсекундную схватку. Слабея, он сокрушил второго кибера, вывел из строя четверых, но получил еще с полсотни игл в плечи и голову и потерял сознание.

Шаламов тоже заработал новую порцию снотворного вместе с залпом излучения гипноиндуктора и пришел в бешенство. Дальнейшее развитие событий вышло из-под контроля защитников завода, а те из них, кто стоял далеко от места схватки и не потерял сознание сразу от пси-атаки экзосенса, могли потом сообщить немногое.

Сначала им показалось, что Шаламов «размножился» – разделился на пятерых таких же мужчин. Затем каждый из его двойников превратился в жуткого монстра, наполовину тигра, наполовину динозавра, с зеленоватой пупырчатой кожей, гривой желтых волос по спине и с шестью лапами! Взгляды зверей были полны холодной, беспощадной, необузданной ярости и дикой ненависти, они прожигали, ломали волю, вызывали ужас и отвращение, физическую боль, и сопротивляться им было невозможно!

Последним к месту схватки прибыл начальник аварийной бригады. Он успел увидеть, как бежало по коридору странное и жуткое существо, оставляя за собой шлейф из клочьев огня и дыма…

Шаламов, не потерявший на этот раз полностью человеческого «я» – наступила адаптация психики, равновесие земного и маатанского, – прорвался к выходу наружу, вышел из-под купола завода – без скафандра! – и бегом преодолел километровую трассу до космодрома. Затем выгнал из спейсера ничего не подозревающий экипаж и стартовал…

Трое молча смотрели на гранд-оператора завода Николаеску, директора – если вспомнить старинный термин. В первые минуты после окончания операции и выявления второго, законспирированного, контура по сборке «шмелей» он еще пытался как-то оправдаться, делать вид, что ничего не знал, теперь же, когда ему на стол бросили горсть готовых к работе «шмелей», только сопел и бросал взгляды исподлобья. Заявление оператора-секунды, заместителя Николаеску, о том, что эта резервная линия сборки исследовательской киб-техники, предназначенной для дальних звездных экспедиций, якобы давно зарегистрирована и работает под эгидой ВКС, не выдерживало критики и тем не менее оказалось правдой; инк-координатор ВКС по производству сложной пограничной техники подтвердил регистрацию завода как производителя «шмелей», хотя об этом, кроме него, никто в Совете не знал.

– Уведите, – процедил Торопов сквозь зубы.

Пограничники вывели Николаеску из зала.

– Ваш хваленый Железовский не столько помог, сколько напортачил, – продолжал командор погранслужбы. – Доказать теперь, что «шмели» должны были использоваться в качестве летающих убийц, невозможно.

– Да, – вздохнул Шевчук, понурившись, – противник наш многое предусмотрел. И все же раскрытие инкогнито завода – это его поражение. Хотя я согласен с вами, что Железовский помешал нам. Если бы он удержался от разведки!

– Не в его характере сдерживать свои желания, – тихо проговорила Боянова. – Его самомнением можно пробивать стены. Итак, подсчитаем потери?

– Лучше это сделать в управлении. Что касается инцидента с участием Шаламова и Железовского, то потасовка была лихая: десять человек – видимо, спецкоманда по поддержанию режима секретности, до сих пор без сознания, а двое вообще в реанимации. Хотя я до сих пор не понимаю, как они уцелели. Судя по изменению формы коридора, в нем произошел мощный взрыв.

– На взрыв это не похоже, – возразил Торопов. – Приборы не зарегистрировали следов энерговыделения, зато обнаружили существенные изменения структуры стен коридора. Если бы произошел взрыв, людей размазало бы по стенам, а они живы.

Боянова вспомнила, какой вид имела часть коридора, в которой произошла стычка Шаламова и Железовского с группой задержки: ведь коридор был прямоугольным, в этом же месте он выдулся несимметричным пузырем, будто здесь в самом деле произошел мощный взрыв. Никто его не слышал и не видел, но стены потекли и выгнулись, образовав полость.

Боянова покачала головой.

– Мне тоже не все ясно. На чьей стороне был Шаламов? Зачем ему понадобилось появляться на заводе? И куда он ушел после драки?

– По-видимому, Шаламов и Железовский нашли общий язык, – сказал Шевчук, – иначе никак не объяснишь результат схватки. Их противники применили не только парализаторы, но и пси-технику внушения, и Железовский не смог справиться с атакой. Куда его уволокли, определить пока не удалось, ну а Шаламов захватил спейсер и… – Заместитель комиссара сделал движение рукой. – Его найти будет проще, спейсер не иголка.

– Безумец этот ваш «сын сумерек», – буркнул Торопов, покосился на браслет, высветивший время. – По-моему, он не соображает, что делает. Как и супермен Железовский, впрочем.

Боянова оценивающе посмотрела на Торопова, словно вспомнив о его существовании.

– К слову, командор, вы знаете, что нападавшие были одеты в погранформу?

Торопов нахмурился, сжал губы в бледную полоску.

– Это ничего не доказывает. Ни один из них не работает в погранслужбе. Пограничники дорожат честью мундира. Если я вам больше не нужен, имею честь откланяться.

Боянова задумчиво смотрела вслед главному пограничнику.

– Я, пожалуй, тоже пойду, – сказал Шевчук, понимая чувства женщины. – Закончу кое-какие дела, да и здесь еще есть работа.

– Иди, – кивнула комиссар. – Не понимаю, мы все время опаздываем.

– Ты имеешь в виду Шаламова?