звучал слишком ровно.
— Почему тебя должны судить?! Разве ты не уполномочен выступить против темных, если они угрожают… населению?
— Это я и должен объяснить. Прибавим к этому заговоры Темных, возможную манипуляции твоей жизнью и судьбой. И вдобавок — артефакт Хранителя.
Я покачала головой. В голове не укладывалось.
— Откуда они вообще знают, что произошло на набережной?
Арриан закатил глаза.
— Много любопытных глаз и ушей, — с недовольством ответил он мне.
— Что? — я была обескуражена.
— Кто-то нас видел, — уточнил Хранитель.
— Отлично!
Это грозит ему проблемами. Николас устроил представление таких масштабов, что это дошло до других Хранителей! Просто восторг!
— Салдарина, — голос Арриана вернул меня обратно, стирая мою вспыхнувшую злость, будто ее и не было. Он вытер с моих заплаканных мокрых щёк дорожки слёз. — Я не собираюсь оставаться там надолго. Я вернусь к тебе. Я бы не стал сближаться с тобой и рисковать твоими чувствами, зная, что уйду через несколько месяцев. Я бы так не поступил. Я бы не оставил здесь своё сердце.
Я разрыдалась ещё пуще.
— Прекрати… Пожалуйста, прекрати…
— Я обещаю, что мы увидимся.
— Мне стукнет пятьдесят! — воскликнула я от отчаяния.
— Точно нет. Я вернусь раньше. Когда тебе будет сорок девять…
Я ударила его по плечу.
— Это. Не. Смешно! — рыкнула я.
И тогда я сняла со своей шеи цепочку с полумесяцем. Перехватила руку Арриана и трижды обмотала цепочку вокруг его запястья.
— Он будет с тобой, напоминать обо мне. Я не отдаю тебе его, ты будешь должен вернуть мне свой подарок, Арриан. Помни, что я тебя жду. Помни о своем обещании.
Арриан продолжал смотреть на меня с лёгкой улыбкой и горящими глазами. Жаль, что на дне серо-голубых глаз плескалась боль и сожаление. Я же была переполнена этими чувствам до краёв.
Мы потянулись друг к другу одновременно. Так отчаянно и страстно мы не целовались даже вчера. Над нами гремел гром, а ветер шелестел высокой травой. Слезы текли по моим щекам.
Это был самый горький поцелуй в моей жизни. Горький и солёный. Слезы продолжали катиться по щекам, я не могла их остановить и не желала.
Я всё ещё ни о чем не сожалела. Ни о чём. Ни секунды. Но я не понимала — неужели пока все стояли в очереди за собственным счастьем и ждали, что им выдадут хоть крупицу, я стояла в соседней за испытаниями судьбы и получила сполна.
Арриан стиснул мою талию, прижал к своему телу так крепко, буквально вжимая в себя, словно желал сплестись не только языками, а всем естеством и… может быть, забрать меня с собой!
Я зарылась пальцами в его волосы, отвечая с яростью, злостью и страстью — я передавала все свои чувства, всю боль в этом поцелуе. Даже когда мы оторвались друг от друга на мгновение, то не смогли разорвать эту связь и новые касания губ были другими. Нежность, ласка, сожаление, прощание.
Мы пытались успеть всё. Напиться вдоволь, насладиться друг другом, пока оставалось время. И чем дольше мы стояли, тем хуже становилось. Я уже не хотела его никуда пускать, я готова была связать Хранителя по рукам и ногам, и любому, кто позвонит в дверь, кричать, что дома никого нет.
Я не знала, как сохранить своё хрупкое сердце и не дать ему разбиться на тысячу осколков, когда оно уже покрылось сетью трещин.
В голове плавал сладкий туман, а все лишние мысли просто выветрились. Арриан подхватил меня на руки.
— Пойдём… — выдохнул он. — Я отправлю тебя домой.
— Нет! — запротестовала я, вцепившись в его шею, и прошептала ему на ухо: — Скажи им, что я тебя не отпускаю!
— Не могу, милая. Это ещё одна проблема.
— Не поняла, — я отстранилась, чтобы заглянуть в его глаза.
— Нам нельзя влюбляться здесь. Помнишь?
Я закрыла глаза. Значит, они знают… Я была готова закричать! Да они, этот Совет Хранителей, же его с потрохами сожрут! У Арриана и так, кажется, серьёзные проблемы, а тут ещё весть обо мне и ещё одном нарушении. Будет ли этот суд лоялен? Позволят ли нам увидеться снова?
— Мне жаль, — едва слышно прошептала я. — Я не хочу прощаться с тобой, — проговорила я и провела ладонью по его щеке. — И я точно не хотела, чтобы у тебя были такие проблемы. Из-за меня, из-за твоих чувств ко мне.
— Я не сожалею. Поверь, Салдарина, все нарушают самое главное правило.
— Какое?
— Не влюбляться. И давай посмотрим правде в глаза. Ты тому прямое подтверждение.
Я ухмыльнулась и прильнула к его губам.
— Я люблю тебя, — прошептала я.
И я успела только резко втянуть в себя воздух, наверное, от испуга, потому что… То, что творилось в его взгляде…
А потом нас закружило. Его магия окутала нас. Я зажмурилась от страха, так как не ведала, что он собирается творить, и уткнулась ему в плечо.
Мир рассыпался. Буквально я слышала звон и, мне казалось, моё тело стало лёгким и исчезало по кусочкам. Сначала ноги, потом туловище, руки, обнимающие Арриана, а затем голова и…
Чувство эйфории и лёгкости.
Потом пришёл испуг.
Я умерла? Снова?
А потом, спустя секунду, все начало возвращаться, но уже в более ускоренном темпе. Будто для перехода нужно подвигаться, и я отпустила Арриана, чтобы приземлиться на знакомый пол в нашей квартире.
— Какой кошмар! — выдохнула я, пытаясь отдышаться, согнувшись пополам.
Сердце билось где-то в горле от страха.
Я жива. Всё нормально.
Я почувствовала объятия со спины и поцелуй в макушку.
— И я тебя.
Вот только я осталась одна. Совершенно одна.
Меня хватило на полминуты. А потом я схватила подушку и швырнула её со всей злости в стену.
А на следующее утро на моей руке проявился рисунок алой змеи.
