class="p1">Маска не мешала.
Только голос стал сильнее. Это хорошо. Сильный голос жрецу надобен.
— К тем, кому нужны вы. Ваша любовь. Ваша забота. Ваша поддержка…
Он никогда-то особо не любил говорить, вот так, с людьми.
Умел.
Да и помнил большею частью праздничные речи, многие и написаны-то были, видать, для тех, кто как и сам Верховный, не одарен талантом оратора.
— Ибо близок край мира, — он прижал руку к груди. — А потому…
Кто-то свистнул.
И заткнулся.
— Потому, — продолжил Верховный, — каждому из вас надобно вспомнить, кто он есть. И кем он предстанет в час, когда боги спустятся на Землю. Кого узрят они? На чьи молитвы отзовутся? Кому воздадут сполна… и лишь от вас зависит, какова будет награда.
Ложь.
Не будет богов, не будет…
Ничего не будет.
Верховный повернулся к толпе спиной. Не самое разумное деяние, но между ним и людьми встал великан с золотой женщиной, которая воздела руки и повторила:
— Возвращайтесь…
Не послушают.
А если и так, то не все. Кто-то и вправду вернется, очнувшись от затянувшегося сна, а кто-то решит, что, если уж наступил край мира, то надобно пользоваться моментом и исполнить желание.
Какое?
У каждого свое.
— И не говори мне про примитивный разум, — зачем-то проворчал Верховный. Он точно знал, что маске видны и мысли его.
— Не говорю, — согласился он.
А Верховный обратил взгляд на раба-привратника.
— Отопри, — сказал он мягко. — Ты ведь узнал меня?
Раб замотал головой и сжался.
— Не велено… не велено…
— Тогда позови хозяина.
— Нету. Уехали.
— Когда?
— Как… как небо… уехали.
— А тебя оставили тут?
Кивок.
— Мне нужно в дом. И я имею право войти…
Раб задрожал.
Тяжко с ними, неразумными. И злиться смысла нет. Он исполняет долг. Но и внутрь не попасть.
— Позвольте, господин? — великан потеснил Верховного. Пальцы его обвили кованые прутья, чуть сдавили, потрясли, примеряясь.
Слегка напряглись мышцы.
Голова опустилась.
И металл заскрипел.
— Интересная особь. Чем-то напоминает усиленную линию, — заметила Маска. — Если так, то следует отметить поразительную устойчивость генотипа. Столько лет, а размытие генов минимально.
Верховный чуть прикрыл глаза.
Интересно, когда-нибудь он сумеет понять все, что сказано?
Когда-нибудь… несомненно.
Врата с хрустом отворились. И раб съежился сильнее прежнего. Он и голову накрыл руками, верно, опасаясь гнева незваных гостей.
Зря.
Великан не стал трогать человека. А вот цепь, что железной змеей свернулась у стены, подхватил на ладонь, погладил звенья да и смял их с легкостью, словно сделаны они были из глины, а не металла.
— Свет дал мне силу, — сказал он. — А боги вернули жизнь. Для чего? Не для того ли, чтобы я вернул отобранное иным?
Верховный осторожно обошел и его, и раба, что все так же сидел, не смея поверить в обретенную свободу, а может, боясь её, ведь все знали, что ждет взбунтовавшихся рабов.
Впрочем, сейчас Верховному не было дела до них.
В дом он вошел.
И вновь остановился перед запертой дверью.
Оглянулся… надо возвращаться. Если в доме кто и остался, кроме привратника, которого было слишком долго расковывать, поэтому и бросили его, то люди эти наверняка спрячутся.
И что же делать?
— Погоди, — Маска вновь отодвинула Верховного в сторону. — Сейчас… надо же… функционирование… удаленный доступ… нужно время.
Она бормотала это про себя, и Верховный слышал обрывки то ли слов, то ли мыслей. А еще видел, как от его руки к двери протянулись тончайшие нити света. И пронзили древесину, но дверь не открылась.
— Потому что она не является частью системы, — раздраженно отозвалась Маска. — Ниже… глубже будет проще. Эту дверь надо просто сломать.
И нашелся человек, который с легкостью исполнил задачу.
А дальше и вправду…
Коридор.
Еще одна дверь.
Тяжесть спертого воздуха. Рабы, что были мертвы и, кажется, довольно давно.
— Ничего, сейчас попробуем активировать принудительную вентиляцию, — Маска оглядывалась, резко, так, что шея ныла, да и боль в теле усилилась. Она, эта боль, накатывала волнами, и Верховный ощущал каждую. — Примитивный разум, но функционально…система общая… подключились к существующим шахтам. Это хорошо. Это значит, что вентиляция сработает.
Что-то вдруг загудело, там, в глубине.
И великан, державшийся рядом, отступил.
Акти же не дрогнул, он по-прежнему покорно ступал рядом, подставив Верховному узкое свое плечо.
— Хранилище почти пусто, хотя… да, отлично… возможна активация накопителей… износ небольшой, стало быть, из числа запасных. Пользовались редко. Поздравляю, человек, — Маска явно улыбалась. — Ты привел меня в нужное место.
А вот Верховный в этом сомневался.
Очень.
Глава 35
Глава 35
Винченцо
Утром Джер открыл глаза и, полежав с полминуты, явно осознавая перемены в себе, сказал:
— Охренеть! Я теперь, получается, маг, да? — и столько восторга в голосе было, что Винченцо не стал разочаровывать бедолагу.
— Маг, — согласился он и руку подал.
— Сильный?
— Сильнее некуда.
Руку зацепили, и барон сел, поерзал, плечи расправляя, и даже огляделся с чувством собственного превосходства над простыми смертными.
Знакомо.
— Будешь колдовать, отойди от костра, — проворчала Миара, явно не выспавшаяся и особенно раздраженная по этому поводу. — Если зелье испортишь, я тебя выпорю.
— Я маг!
— Думаешь, магов не порют?
— А что, порют? — Джер явно имел иные представления о жизни магов.
— Еще как, — заверил его Карраго. — Розги — это первейший и незаменимый я бы сказал инструмент воспитания.
— А если я так? — Джер поднял руку и над пальцами его стал сгущаться воздух. Раскаленный.
Добела.
Силен парень, только зря он.
Карраго щелкнул пальцами и на мальчишку упал плотный купол.
— Сиди, — сказал Винченцо Дикарю, который дернулся было. — Он знает, что делает.
А сам поежился.
Сколько лет прошло, а он прекрасно помнит это давящее тяжелое чувство, когда казалось, что на плечи небеса рухнули. И что они того и гляди раздавят.
Мальчишка сцепил зубы.
Покраснел.
Попытался встать. И…
— Все! Я понял! — прохрипел он, вытирая ладонью кровь из носу. — Честно! Понял.
— Он понял, — повторил Дикарь.
И Карраго убрал купол. А Дикарь помог мальчишке подняться. И по спине похлопал, когда тот согнулся в приступе кашля.
Заботливый.
А вот на отца когда-то крики, что Винченцо понял, не подействовали. И мольбы тоже. И кровь эта, которая сперва из носу хлынула, а потом, кажется, сама кожа ею сочилась. Нет, отец был куда более хладнокровен. И дождался, когда Винченцо отключиться.
— Сила — это хорошо, — произнес Карраго наставительно. — Но сама по себе сила — это лишь меч. Дай его в руки дураку, и он скорее себя зарежет, чем врагов. Так понятно?
— Я…
— Ты должен помнить, что полагаться лишь на силу, это то же самое, что полагаться лишь на качество металла, из которого создан меч. Или на умение кузнеца, его выковавшее. Оно, конечно, весьма важно, но твое собственное — куда важнее.
— Можно было просто сказать…
— Так оно нагляднее, — Карраго оскалился. — Скажи, если ты в компании иных… благородных баронов вытащишь свой… меч и начнешь махать им направо и налево, как они к тому отнесутся?
— Известно, как, — буркнул мальчишка. — Так и до… я понял!
— Именно. Твоя демонстрация будет истолкована как вызов. В большинстве случаев.
— В большинстве?
— Меньшинство предпочитает не связываться с молодыми дураками, предоставляя высокую честь их воспитания другим.
— Я не дурак! — уши покраснели, и воздух вновь сгустился.
— Не дурак, не дурак… но ты молод и несдержан. А высокое искусство ораторского мастерства поможет добиться того, что ты весьма скоро утратишь контроль, — припечатал Карраго. — Я даже говорю-то с тобой мягко, сочувствующе.
— А он умеет сочувствовать? — Дикарь отряхнул пыль с паренька.
— Нет, — ответил Винченцо. — Но притворяется неплохо.
— Это…
— И говорит правду. В Башнях стараются молодняк не выпускать лишний раз. Иначе легко можно попасть, скажем… столкнется с кем-то. Слово за слово. А там дуэль. Или он кого покалечит, или его покалечат.
— Зачем?
— А зачем молодой да талантливый маг, если он чужого рода? Но бывает и наоборот, выставляют кого-то, кто слаб. Молодым тяжело сдерживаться, особенно, когда появляется желание доказать свою силу. Или вот раззадорить, что тоже легко сделать.
— Специально? — уточнил Джер.
— Конечно, — Винченцо глядел на парня, который, кажется, начинал понимать. — Вот и получается, что некий молодой маг в порыве гнева убивает или калечит другого мага. А тот не сам по себе, но принадлежит
