– Превосходно, капитан Немо! Но ведь запас воздуха быстро иссякает, и как только процент кислорода упадет до пятнадцати, он становится непригоден для дыхания.
– Разумеется. Но я уже сказал вам, господин Аронакс, что насосы «Наутилуса» позволяют мне нагнетать воздух в резервуар под значительным давлением, а при этих условиях можно обеспечить водолаза кислородом на девять-десять часов.
– Оспаривать это не приходится, – отвечал я. – Хотелось бы только знать, капитан, каким способом вы освещаете себе путь на дне океана?
– Аппаратом Румкорфа, господин Аронакс. Резервуар со сжатым воздухом укрепляется на спине, а этот привязывают к поясу. Он состоит из элемента Бунзена, который я заряжаю натрием, а не двухромистым калием, как обычно. Индукционная катушка вбирает в себя электрический ток и направляет его к фонарю особой конструкции. Фонарь состоит из змеевидной полой стеклянной трубки, наполненной углекислым газом. Когда аппарат вырабатывает электрический ток, газ светится достаточно ярко. Таким образом я могу дышать и видеть под водой.
– Капитан Немо, вы на все мои возражения даете такие исчерпывающие ответы, что я не смею больше сомневаться. Однако, признав себя побежденным касательно аппаратов Рукейроля и Румкорфа, я все же надеюсь взять реванш на ружьях, которыми вы обещали меня снабдить.
– Но ведь это не огнестрельное оружие, – отвечал капитан.
– Стало быть, ружья действуют сжатым воздухом?
– Само собой! И как мог бы я изготовлять порох на борту моего судна, не имея ни селитры, ни серы, ни угля?
– И притом какое огромное сопротивление пришлось бы преодолевать пуле, если пользоваться огнестрельным оружием под водой, в среде, которая в восемьсот пятьдесят пять раз плотнее воздуха! – прибавил я.
– Ну, это не причина! Существует оружие, усовершенствованное после Фультона англичанами Филиппом Кольтом и Бурлеем, французом Фюрси и итальянцем Ланди, снабженное особыми затворами и способное стрелять в таких условиях. Но, повторяю, не имея пороха, я воспользовался сжатым воздухом, которым меня снабжают в неограниченном количестве насосы «Наутилуса».
– Но нагнетенный воздух быстро расходуется.
– Ну что ж! Разве не при мне резервуар Рукейроля? Ведь в случае нужды он выручит меня. А посему достаточно повернуть кран! Впрочем, вы сами увидите, господин Аронакс, что подводные охотники скромно расходуют и кислород и пули.
– Все же мне кажется, что в полутьме, какая царит на дне моря, и при чрезвычайной плотности жидкой среды ружейные пули не попадают в цель на большом расстоянии и не могут быть смертоносными.
– Напротив, сударь! Каждый выстрел из такого ружья несет смерть. И как бы легко ни было ранено животное, оно падает, как пораженное молнией.
– Почему же?
– Потому что эти ружья заряжены не обычными пулями, а снарядом, изобретенным австрийским химиком Лениброком. У меня имеется изрядный запас таких снарядов. Эти стеклянные капсюли, заключенные в стальную оболочку с тяжелым свинцовым дном, – настоящие лейденские банки в миниатюре! Они содержат в себе электрический заряд высокого напряжения. При самом легком толчке они разряжаются, и животное, каким бы могучим оно ни было, падает замертво. Прибавлю, что эти капсюли не крупнее дроби номер четыре и что обойма ружья вмещает не менее десяти зарядов.
– Сдаюсь! – отвечал я, вставая из-за стола. – Мне остается только взять ружье. Словом, куда вы, капитан, туда и я!
Капитан Немо повел меня на корму «Наутилуса». Проходя мимо каюты Неда и Конселя, я окликнул их, и они тотчас же присоединились к нам.
Затем мы все вошли в камеру рядом с машинным отделением, где нам надлежало обрядиться в водонепроницаемые костюмы для предстоящей подводной прогулки.
Глава шестнадцатая
ПРОГУЛКА ПО ПОДВОДНОЙ РАВНИНЕ
Камера служила одновременно и арсеналом, и гардеробной «Наутилуса». На стенах, в ожидании любителей прогулок, висело около дюжины скафандров.
При виде скафандров Нед Ленд выразил явное нежелание в них облачиться.
– Послушай, Нед, – сказал я, – ведь леса на острове Креспо – подводные леса!
– Пусть так, – отвечал обманутый в своих ожиданиях гарпунер, поняв, что его мечты о свежей говядине рассыпаются в прах. – A вы, господин Аронакс, неужто вы эту штуку нацепите на себя?
– Придется, Нед!
– Как вам угодно! – сказал гарпунер, пожимая плечами. – Что касается меня, по своей воле я в нее не влезу, разве что поневоле придется!
– Вас никто не неволит, господин Нед, – заметил капитан Немо.
– А Консель рискнет прогуляться? – спросил Нед.
– Куда господин профессор, туда и я, – отвечал Консель.
На зов капитана пришли два матроса и помогли нам одеться в тяжелые непромокаемые скафандры, скроенные из цельных кусков резины. Водолазная аппаратура, рассчитанная на высокое давление, напоминала броню средневекового рыцаря, но отличалась от нее своей эластичностью. Скафандр состоял из шлема, куртки, штанов и сапог на толстой свинцовой подошве. Ткань куртки поддерживалась изнутри подобием кирасы из медных пластинок, которая защищала грудь от давления воды и позволяла свободно дышать; рукава куртки оканчивались мягкими перчатками, не стеснявшими движений пальцев.
Эти усовершенствованные скафандры были гораздо лучше изобретенных в XVIII веке лат из пробкового дерева, камзолов без рукавов, разных морских подводных одеяний – «сундуков» и прочее, столь высоко в свое время превознесенных.
Капитан Немо, богатырского сложения матрос из команды «Наутилуса», Консель и я быстро облеклись в скафандры. Оставалось только надеть на голову металлический шлем. Но прежде чем совершить эту операцию, я попросил у капитана разрешения осмотреть наши ружья.
Мне подали обыкновенное ружье, стальной приклад которого, полый внутри, был несколько больше, чем у огнестрельного оружия. Приклад служил резервуаром для сжатого воздуха, врывавшегося в дуло, как только спущенный курок открывал клапан резервуара. В обойме помещалось штук двадцать электрических пуль, которые особой пружиной механически вставлялись в дуло. После каждого выстрела ружье автоматически заряжалось.
– Капитан Немо, – сказал я, – ружье ваше замечательно и притом чрезвычайно простой конструкции. Мне не терпится испробовать его на деле. Но каким способом мы опустимся на дно?
– В данную минуту, господин профессор, «Наутилус» стоит на мели, на глубине десяти метров, и мы можем выйти наружу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
