Но, вопреки его ожиданиям (или, скорее, надеждам) Иван торжеством момента не проникся.
— Как. Она. Могла. Это. Сделать…
На Иванушку больно было смотреть.
— Н-ну… Они познакомились и понравились друг другу… И на следующий же день поженились… Иван, ты не переживай так!.. Может, это любовь. Может, они счастливы.
— Может???!!! Что значит — "может"?! Ты хочешь сказать, что даже не знаешь, счастлива ли она с этим нахальным захолустным царьком?! Ты даже не посетил её ни разу?!..
Тут настала очередь возмутиться Серого.
— Что ты себе воображаешь — что я целыми днями теперь буду держать её за руку? — воткнул он руки в боки и перешёл в контрнаступление. — К твоему сведению, я на следующий день после свадьбы… через день… отправился тебя, дурня, искать Сулейман знает куда — а он "посетил — не посетил", "счастлива — несчастлива"!.. Да кому это интересно! Это теперь её личное дело, и не вмешивайся в семейную жизнь малознакомого тебе человека!
— Что-о-о?! Малознакомого?!.. Да мы собирались пожениться, если тебе угодно знать!.. — выпалил Иванушка, и покраснел.
Врать он так толком и не научился.
— Ты за себя говоришь, или за обоих? — беспощадно уточнил Волк, понимая, что наносит другу такой удар, даже сама мысль о котором ещё десять минут назад ему бы и в голову не пришла.
Иван вздрогнул, как от боли, но больше виду не подал.
— Как она могла с ним познакомиться, здесь, в Сулеймании?.. — натужно шевеля ставшими враз непослушными губами, неуклюже перевел он разговор в другое, более безопасное, как он думал, русло, рассчитывая какое-то время отделываться бездумными стандартными фразами, пока внутри всё рушилось и пылало.
— …Я нигде не читал, что в обычаях местных правителей устраивать приёмы и приглашать на них неизвестных людей и приезжих! — растеряно взмахнул руками Иванушка, освобождаясь от ослабевшего захвата Серого.
И тут царевича посетила удачная (или неудачная, как посмотреть) догадка.
Он замер.
— Это… ты… всё… устроил?..
Обманутый Иванушка страдал от ревности и жажды мести, но если бы Волк сейчас честно взглянул ему в глаза, как он это умеет вне зависимости от того, по какую сторону от правды он на данный момент находится, и соврал бы, что никакого отношения к этому не имеет, он бы жадно поверил…
Но тот вспыхнул, отвел свои серые очи и не сказал ничего.
Для Ивана это было равносильно признанию вины.
Он набрал полную грудь воздуха, сжал губы, побагровел и с шумом медленно выдохнул через нос.
— Где она сейчас? — холодно спросил царевич сразу, как только ощутил, что сможет говорить не пытаясь придушить своего друга.
— У любимого мужа во дворце, — не отказав себе в чувстве глубокого удовлетворения, произвел контрольный в голову Волк.
— Летим туда, — бросил Иванушка, и, не дожидаясь ответа, развернулся на месте и зашагал к Масдаю, всё это время молча наблюдавшему за сценой долгожданной встречи земляков.
— Но тебя не пустят!.. Ты не знаешь, где это!.. Она не захочет тебя видеть!..
Беспомощные потуги Серого остановить друга отлетали от стальной решительности того, как горох от танка.
— Пусть она сама мне это скажет, — тихо произнес Иван и опустился на ковер. — Масдай, во дворец калифа, пожалуйста.
— Погоди, я с тобой!.. — вскочил на взлетающий ковёр Волк, ненавидя всех и вся — себя, Ивана, Масдая, Ахмета Гийядина, но в первую очередь и сильнее всех — Елену. — Без меня тебя собьют!
— И очень хорошо, — угрюмо бросил через плечо Иванушка.
Если бы Серый не знал, что витязи Лукоморья не плачут, он мог бы подумать чего-нибудь не того.
Первыми явление в виде Непонятно зачем Летающего Объекта чуть не накрыло кучку придворных во внутреннем дворе Главного Дворца.
Зависнув в нескольких сантиметрах над островерхими чалмами, Объект замогильным голосом задал вопрос:
— Где я могу сейчас найти калифа?
Быстро придя к выводу, что в силу полнейшего презрения к придворному речевому этикету Объект мог быть только или порождением демонского мира, или иностранных цивилизаций, советники решили, что в обоих случаях с ним связываться не стоит, и самый старший из них за всех ответил:
— Великий калиф благородного Шатт-аль-Шейха, самого прекрасного и процветающего города всей бескрайней Сулеймании, да будет простираться над ней благословение премудрого Сулеймана бесконечно в веках, калиф, бескрайнее море чьей милости выходит из берегов…
— ГДЕ???!!!..
— В серале.
Некоторые люди просто не умеют нормально разговаривать.
— Ой… — сконфуженно прозвучал с объекта другой голос. — Ну, если он животом мается, может мы попозже зайдём?..
— Нет, — твёрдо возразил ему первый. — Мы подождём.
— Сераль — это место размещения жён и наложниц повелителя, — ворчливо пояснил двум первым голосам третий — шершавый, как будто шерстяной.
— Что, они все…
— Нет, это не то, что ты думаешь, — сердито оборвал третий.
— Где ваш сераль? — угрюмо спросил первый.
Старый советник прозорливо понял, что этот вопрос адресовался ему, и махнул в сторону фруктового сада рукой:
— Там.
И Объект полетел туда.
Высокие резные беломраморные стены отгораживали дворик сераля от остального мира.
Защищала сераль от остального мира красного дерева дверь, в данный момент готовая с минуты на минуту сложить с себя эти почётные полномочия и отправиться на покой в роли древесины для растопки дворцовой кухонной печи.
Потому что, что хотя и общепризнано, что закрепощенная женщина Востока — существо слабое и безобидное, но если их много, и если они объединили свои усилия общей идеей, то против них не смогут выстоять даже десятисантиметровые доски, сколоченные вместе.
Дверь, сознавая, что доживает свои последние минуты, содрогалась, скорее, уже не от напора, а от ужаса.
По другую её сторону, подперев её спинами, укрывались Ахмет Гийядин Амн-аль-Хасс и Елена Прекрасная.
— …ты не должен потакать капризам своих бывших компаньонок, милый, — тоном сурового университетского ректора инструктировала она его, умудряясь перекрикивать шум и грохот за стеной.
— Но они не компаньонки, птичка наша!.. И не бывшие!..
— С момента нашей свадьбы, как я тебя и предупреждала, все твои старые увлечения должны были отойти в прошлое…
— Но некоторые из них совсем не старые, наш розовый тушканчик!.. Им нет ещё и шестнад…
— И не называй меня этим прыгучим крысоподобным!..
— Елена, привет! Ахмет, как поживаешь? — донесся с неба полный искусственной весёлости глас.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
