засовывали в мою голову. Не справился бы иначе. А может быть, эти слова, обращенные к самому себе, как раз и были признаком зарождающегося сумасшествия.
Мой взгляд упал на кружку с кофе, которая была оставлена совсем рядом со мной. Протянув руку, взял ее и поднес к своему лицу, ощутив умиротворяющее тепло. Пар оседал на моей коже. Погрев немного свои озябшие руки, прислонил горячую кружку к губам и сделал несколько глотков: внутри меня разлилась приятная теплота, которая на мгновение заставила меня забыть о том, где нахожусь. Столько всего пережил, теперь эти глотки горячего крепкого кофе казались мне чем-то давно утраченным. Сползая ниже в кресле, сделал еще несколько блаженных глотков, пока не почувствовал, как почти согрелся изнутри. После всех диких испытаний, после близости смерти все происходящее казалось мне нереальным. Все исчезло: остался только сам и медленно растекающееся внутри меня тепло. Почти полностью допив кофе, отнял кружку от своих губ и посмотрел на нее.
Некоторое время просто не сводил глаз с пара, который медленно поднимался от горячей поверхности, но чем дольше смотрел, тем сильнее внутри меня поднималось некое плохо контролируемое чувство тревоги. В кабинете Коэна был в абсолютной безопасности — сюда пациенты точно не посмели бы зайти. Но…
«Сейчас половина шестого вечера… — почувствовал, как резко учащается мое дыхание, — когда началось все это немыслимое безумное побоище, было еще утро… Персоналу было приказано эвакуироваться сразу же, ведь об этом же говорили оперативники в подземной лаборатории. За такое количество времени заваренный еще утром кофе уже давно должен был остыть!..»
Ужас ударил мне в голову: мне показалось, в один миг она стала невероятно тяжелой, а перед глазами начали мелькать какие-то мелкие размытые пятна. Для меня перестало существовать что-либо еще, кроме собственной необъятной жути. Если в этом мире и существовал кто-то, кого одновременно боялся и ненавидел в самом прямом смысле этих страшных слов, — это был именно он, мистер Коэн. В этот кабинет никто не посмел бы зайти. Кроме меня. И кроме него.
От мысли о том, что жестокий администратор действительно все еще мог быть в клинике, меня охватила неконтролируемая паника — резко вскочил с кресла и бросился в коридор, с силой хлопнув дверью и ничего больше не разбирая по пути…
Пробежал какое-то расстояние и остановился у поворота, тяжело дыша. Мое сердце колотилось в бешеном темпе, глаза отказывались фокусироваться, бесцельно блуждая по старым стенам с облупившейся краской. Мысли неслись в голове, одна ужаснее другой, но, прислонившись к стене и отдышавшись, сумел кое-как перебороть приступ внезапно накатившей паники.
«Это просто бессмысленно, — подумал, устало вытирая холодный пот со лба, — ему просто незачем оставаться в клинике в такое время — нельзя поддаваться панике и воспринимать так серьезно страхи пациентов. Но и задерживаться тут тоже не стоит».
Реальность для меня заключалась в том, что должен был просто постараться покинуть это ужасающее мрачное отделение как можно скорее, потому двинулся в сторону выхода в административный блок настолько быстро, насколько мне позволяли мои израненные ноги. За поворотом уже заканчивались кабинеты докторов, и начинались процедурные палаты.
Сделав несколько шагов вперед, замер: на полу, возле одной из процедурных растеклась огромная лужа яркой блестящей крови, большая часть которой была скрыта в самой палате. Почувствовал, как по моей спине в очередной раз поползли ледяные пальцы скользкого ужаса. За то немалое время, что пробирался через запутанные ходы лечебницы, мне довелось увидеть и прочувствовать уже столько отвратительных, мерзких и немыслимых в своей дикости вещей, что уже начал воспринимать кровь и мертвые тела как нечто обыденное, но здесь… Вдруг ясно осознал, эта кровь вполне может принадлежать кому-то из тех людей, кого знал.
Внезапно совсем близко от того места, где стоял, что-то с грохотом упало, заставив меня буквально вздрогнуть от неожиданности. Мои нервы были натянуты до предела, до состояния готовой лопнуть гитарной струны, вот и сейчас ощутил, начинаю постепенно терять контроль над своим страхом: кто-то уронил что-то, значит, был в отделении не один.
Единственный путь лежал через этот длинный коридор с расположенными по сторонам процедурными палатами. Зажимая от непередаваемого ужаса рот, медленно двинулся вперед, опасливо озираясь по сторонам. Понимал, мне придется пройти мимо процедурной, возле которой была разлита кровь, потому решил, постараюсь всеми силами не смотреть на то, что может там находиться. Не приходилось сомневаться, что внутри лежало мертвое тело, может быть, даже не одно. Пытался подготовить себя морально к тому, что меня еще многое может тут шокировать, но чем больше думал над тем, что нужно сохранять голову на плечах, тем быстрее нарастал мой панический страх. Нужно было уходить — и как можно скорее!
Приблизившись к луже крови, остановился, не решаясь идти дальше, — дверь в процедурную была открыта.
— Не смотреть. Только не смотреть, — прошептал себе под нос и, сделав шаг вперед, все же повернул голову вправо, заглянув в процедурную.
