Слушая весь этот обличительный монолог, крейсер одобрительно кивала (сами же люди говорят, что с душевнобольными стоит соглашаться, а у Дамблдора явно были проблемы с адекватным восприятием реальности), чем только подогревала ярый спич, а сама печально размышляла о всё той же «гнилой» сути людей. Ведь у оратора было всё, что только можно было пожелать большинству людей — сила, власть, уважение. Но потакание своим страхам, своей гордыне и лени, заставило его считать чуть ли не законом природы, что его мнение, желания и чаяния есть альфа и омега, а прочему нет места в этом мире. И когда он лишился своей силы, то оказалось, что ни реального уважения, ни власти у него и не было.
Это было, всего навсего, право силы самого сильного зверя в стае других зверей. Зверей, которые рвут ослабевшего вожака без зазрения совести и с наслаждением за все былые обиды и унижения. Просто делалось всё это под вежливые улыбочки, рукопожатия и уверения в полной чистоте помыслов, а не под звериный оскал и рычание в собачьей схватке. Ну или ослабевшего давили по закону, который часто слеп к властям имущим и приближённым, и очень суров к нижестоящим членам общества. А у магов степень близости к вершине определялось только силой, которой и лишился Альбус, пав с вершин сил магического Олимпа почти на самое дно.
Как бы то ни было, жалеть старика у неё не было ни малейшего желания и ранее, а теперь, выслушав все эти планы — тем более. У неё и самой были к нему весьма существенные претензии, пусть на планируемую судьбу Альбуса они и не дотягивали. Достаточно было просто того прибить и идти по жизни дальше. Но сам факт настоятельной просьбы Бискайн свидетельствовал о том, что бывший директор умудрился допечь и её, даже не вступая в прямой контакт. Поэтому ему предстоят о-о-чень долгие беседы на тему раскрытия секретов магии, которые не преподают школьникам. Там есть множество нюансов, которые не во всяких книгах расписаны, но которые крайне важны для понимания происходящих процессов.
— Согласна, мистер Дамблдор, каждому воздастся по его делам! А пока — мы приближаемся! Приготовьтесь. Петрификус тоталус!
Она неожиданно для Дамблдора сформировала, не оборачиваясь, за своей спиной конструкт парализующего заклинания. Жертва должна быть в сознании и не мешаться. А теперь… Этого в плане не было, но раз она выступает сейчас каноничной злодейкой, то по законам жанра следует дать понять жертве, что её ждёт и почему. Вот только, не одной же ей отдуваться? Короткий обмен репликами с копией Никки в портрете, и в воздухе появляется изображение одного из кабинетов Хогвартса, где сейчас разместился министр и мадам Боунс.
— Мисс Кливленд? — для людей такой способ связи был непривычен, но они быстро сориентировались в происходящем.
— Да, господин министр. Мы уже на месте. Как у вас дела?
— Плохо, — взяла слово глава аврората. — Боюсь вы были правы. Этит монстры д’Олонэ давят моих авроров везде и более не сдерживаются. Уже есть первые жертвы. Они сейчас в основном рвутся по подземным тоннелям к министерству, мы держимся только за счёт артефактов отдела Невыразимцев.
— «Рада?»
— «Всё нормально флагман. Хотя и встречаются упорные организмы. Ещё полчаса — и я их дожму. Пленные говорят, что там есть очень «вкусные» хранилища».
— Поняла, мадам Боунс. Держитесь изо всех сил! Мне потребуется на ритуал, предварительно, где-то с час времени. Господин министр, не хотите сказать пару напутственных прощальных слов мистеру Дамблдору? К сожалению, он не сможет вам ответить, но, я вас уверяю, всё услышит и полностью осознает. Можете сами убедиться.
Она слегка сместила фокус экрана так, что бы в него попал парализованный Дамблдор, предоставив возможность Фаджу беспрепятственно высказать своему оппоненту всё что накипело за все годы их общения, а сама снова вышла на связь с оригинальной Никки. Мелкая, недостойная месть, но своим обличительным монологом экс-директор немножко её выбесил. Параллельно мелькнула мысль, что после всего этого, было бы интересно реально подлечить старика и… выпустить на волю. С учётом ранее наговоренного всеми сторонами, зрелище, а то и бойня обещали быть весьма презанимательными. Мысль мелькнула и была задавлена в корне — для таких социальных экспериментов сейчас не время.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— «Никки?»
— «Да, флагман. У нас всё готово. Цепь маяков активирована. Радфорд, для поддержания стимула магов, осуществляет общую осаду лагерей. Поэтому всё под контролем. Бискайн и прочие ремонтницы ждут твоего сигнала. Передаю тебе управляющие контуры».
— «Тогда я тоже сейчас начинаю. Только одну вещь сделаю».
Она сформировала в руке рулон красной ленты, и подойдя к яростно сверкающему глазами Дамблдору, которому Фадж с упоением высказывал всё наболевшее за годы, повязала на нём красивый гигантский бантик — подарок должен быть соответствующие оформлен.
— Всё, господин министр, — она изобразила вежливую улыбку. — Можете продолжать. Внимание мистера Дамблдора снова полностью и целиком ваше. У вас есть не более пяти минут, после мне надо будет сосредоточиться на ритуале и я не смогу поддерживать связь. Свяжусь с вами уже после успешного окончания ритуала. И удачи всем нам.
Астория встряхнула головой, как бы собираясь духом, и решительно сделала шаг вперёд, за борт, пойдя по воде аки посуху, и только внимательный взгляд мог заметить, что она не касается ступнями волн, шагая по возникающим под ногами полупрозрачным плиткам силового поля.
Отойдя от лодки метров на пятьдесят, в точку, где исчезала «в никуда» линия связи ядер эскадры, где она появилась в этом мире, Астория прикрыла глаза, прекратив поддерживать окно видеочата, и принялась собирать в единое целое россыпь сигналов от работающих маяков.
Два опорных — Хогвартс и Азкабан. Два десятка корректирующих — от «спасательных лагерей». И основной, формирующий — от своего ядра. Собирая их в единое целое согласно присланному Бискайн алгоритму, она сплетала из них них некую опорную точку-маяк-луч, хотя это было более похоже на этакий энергетический гарпун с канатом, который и «метнула» вдоль связи ядер, удерживая у себя оставшийся конец «верёвки» и непрерывно подавая по ней сформированный ранее сигнал.
— «Есть, сигнал с координатами получены», — отрапортовала Никки. — «Репетую данные Бискайн… Флагман — работает!».
Но Астория уже лично ощутила, как сама ткань пространства начинает слегка «трещать» и раздаваться в стороны. Больше всего этот процесс походил на иглу с ниткой, проколовшей ткань, а затем эту нитку заменили на этакий эквивалент трубочки, которая стала постепенно расширяться, очень медленно раздвигая структуры межмирового пространства. Какими это было вызвано причинами она не знала, но не сомневалась, что раз всё так медленно происходит, значит так и надо. К тому же, с каждой минутой в увеличивающийся прокол пространства в неё всё активнее вливалась энергия родного мира, и вскоре она уже могла без проблем присоединиться напрямую к Сети Тумана собственного флота.
А там происходило что-то странное. Стоило только её идентификатору обозначиться в Сети флота, как ей тут же прилетел пакет от Миссури с поздравлением в успехе и требованием отойти подальше и пока не мешаться. Мол, всё потом, а ты пока постой в сторонке. Озадаченная таким «приветствием» Астория послушно отошла с осевой траектории продолжающегося открываться окна, пытаясь разобраться в летающих туда-сюда по флоту пакетах команд.
Через несколько секунд она сумела выстроить схему происходящего и озадачилась ещё сильнее — похоже, её флот вёл бой. Точнее, не весь флот, а несколько эскадр, составленных из лёгких сил. Линкоры, тяжелые крейсера и большая часть лёгких держались непосредственно рядом с порталом, этаким полукольцом охватывающим проход и… да, работали батарейками. Эм, а с кем тогда идёт бой? Люди? Да нет. Непохоже. Все внимание кораблей было направлено в сторону океана. Кто тогда?
— «Никки?».
— «Флагман, потом! У нас всё под контролем и по плану. Держи проход», — непонятно ответила эсминка и тут же… — «Второй дивизион, торпеды по вектору три, удаление семнадцать. Самотопины. Глубинными. Отлично, они отходят. Запускаю обманки, и переходим на следующую позицию».
