Литровой бутыли с медицинским спиртом, стоявшей на столике, должно было вполне хватить, чтобы догнать, догнаться и перегнать — за кем бы ни велась эта погоня. Тем более что в качестве закуски у новоявленных собутыльников имелись лишь несколько тоненьких ломтиков хлеба и одна конфета. Вялая рахат-лукумина в фольге. Коптящий в углу стола огарочек счесть закуской было трудновато.
— А, Карен! — громогласно обрадовался Руинтан, таинственным способом опознавший гостя, сидя к последнему спиной. — Давай к нам, егерь! Мектеб у них — рай, и только! Спирта — навалом! Исик меня уже обещал к ним зачислить, в шестой класс, на полное довольствие!
— В седьмой, — икает расщедрившийся Исик, наскоро черкая в каких-то бумагах. — Гороскоп лично составлю. Ты вот, Каренчик, Скорпион Скорпионом, а Руинтана я Девой сделаю. Или лучше этим… Змееносцем. Спорим, сделаю?!
— Спасибо, мужики. — Бывший егерь, по уши забравшись в настенный шкафчик, споро собирал все необходимое: бинты (обычные и прорезиненные), вату, йод… — Я бы с удовольствием, только тут Гюр… господина гулям-эмира ранили, перевязать надо. Вот перевяжем, и с полным удовольствием! Оставьте мне чарку-другую!
— Кто ранил? — почти трезвым голосом интересуется надим Исфизар, бултыхая остатки спирта в своей пробирке.
— Да доктор Равилев… пальнул сдуру…
— Раз доктор, пусть теперь сам и лечит! — счастливо хихикает Руинтан. — Лекаря хреновы, как мне ухо пришивать, так дудки, а как гулям-эмира пристреливать, так тут как тут! Плюнь, Карен, садись с нами!
Уговоры показались висак-баши чрезвычайно соблазнительными. Стоило большого труда не поддаться и уж тем более не поддать в хорошей компании.
Увы — коридор, направо, налево, ковровая дорожка, холл, крыльцо…
Ранение оказалось тяжелым, но, похоже, не смертельным. Пуля прошла навылет через правый бок гулям-эмира, проделав в его крепком мускулистом теле два аккуратных отверстия. Крови натекло порядочно, но, кажется, ни один из важных органов задет не был.
«Печень ниже, легкие выше, кишечник вроде не зацепило, — мысленно прикидывал Карен, привычно обрабатывая раны антисептиком, накладывая тампоны, бинтуя и успевая отгонять желающих помочь. — Хотя бог его знает, что оно там зацепило, чего не зацепило! Во всяком случае, раз Гюрзец до сих пор не загнулся, шанс выкарабкаться у него есть».
Остальные, включая громилу-телохранителя, стояли и молча смотрели, пытаясь не встречаться друг с другом взглядами. Пистолетов ни у кого видно не было.
Только бородатый Равиль нервно веселился.
— Ай да знахарек, ай да доктор! — похохатывал он, сияя пуще луны. — Тихоня тихоней, а гулям-эмирчика с одного выстрела уложил! Учитесь, ребята! — повернулся бородач к оставшемуся не у дел Махмудику, почему-то обращаясь к последнему во множественном числе. — У меня не то что телохранитель-пахлаван — любой докторишка сто очков вперед вам всем даст! Ну, Кадаль, ну ты даешь, круто ты его!..
Доктор Кадаль, у которого была расстегнута ширинка штанов (стрелял он оттуда, что ли?!), растерянно моргал и пытался поймать хоть чей-нибудь сочувствующий взгляд, но все от него отворачивались.
Заканчивающий перевязку Карен чувствовал это спиной.
Вроде Руинтана.
Потом отверженный обществом доктор заглянул Карену через плечо, увидел землистое лицо господина Ташварда, окровавленные бинты, черную блестящую лужу — и, неразборчиво промямлив, устремился к ближайшим кустам.
«Поплохело герою», — с сочувствием и легкой брезгливостью подумал Карен.
Однако из кустов вскоре раздались отнюдь не рвотные звуки, а интенсивное журчание.
«Интересное дело! Вышел доктор во двор отлить — а тут господин Ташвард: ты что это, мол, зараза?! Мочишься не по уставу на казенном крыльце?! И пришлось доктору господина Ташварда из пистолета застреливать, потому как иначе не дал бы бдительный гулям-эмир справить ему естественную нужду… А что? Сходится!»
Смущенный и все еще растерянный доктор вернулся, вертя в руках пистолет Ташварда.
Застегнуть ширинку он забыл.
— Доктор Кадаль, отдайте оружие, — потребовала вдруг молчавшая до сих пор Неистовая Зейри.
— Не отдам! — У мямли доктора прорезался командирский тон. — Я никого не собираюсь… убивать, — последнее слово далось Кадалю с явным трудом, — но и пистолета не отдам! Идите вы все к Иблису!
И Неистовая Зейри поняла — не отдаст. Даже и спорить не стоит, тем более что к доктору демонстративно придвинулись бородатый Равиль и его телохранитель.
Теперь коротышка представлял собой силу. Его слушалось оружие — в отличие от остальных. А вопрос: «Почему?!» — не имел сейчас никакого значения.
На крыльце снова возник Фаршедвард Али-бей, отсутствия которого Карен поначалу не заметил; хайль-баши, словно перышко, нес перед собой инвалидное кресло с сидящей в нем бабушкой Бобовай. Гигант мушериф осторожно сгрузил кресло на плитки аллеи, и старушка, бросив по сторонам цепкий оценивающий взгляд, довольно резво подкатила к стоявшей поодаль Сколопендре — за все это время девочка не сдвинулась с места.
— Отнесите меня в каптерку, — слабо простонал Гюрзец.
Карен махнул рукой Усмару с Махмудом: я, мол, свое дело сделал — перевязал, теперь ваша очередь! А сам как бы невзначай попятился и вскоре оказался рядом с Фаршедвардом и старухой. Здесь же околачивался и юный Валих Али-бей вместе с парочкой близнецов — его одногодков.
Махмуд с Усмаром, оценив диспозицию, молча подняли гулям-эмира и стали отходить к дверям; госпожа Коушут после минутного колебания присоединилась к ним, задержавшись, лишь чтобы подобрать что-то с земли.
Карен сомневался, что это просто камешек на память.
Хаким со своей подругой, на которых никто не обращал внимания, растерянно потоптались на месте и направились к троице Кадаль — Равиль — телохранитель (если не считать дочки ар-Рави, не отходившей от отца и с испугом глядевшей на взрослых).
«Вот и разделились, — подумал Карен. — Карты сданы по-новому, самое время пойти с козырей!»
Гулямы с раненым Гюрзецом и госпожой Коушут исчезли в разинутой черной пасти мектеба. Через пару минут за ними последовала и команда Равиля.
— А мы здесь останемся, — заявила старуха. — На воле и дышится полегче.
«Пока», — мысленно добавил отставной висак-баши.
Безумие подступающего Ноуруза набирало силу. Портовые тросы нервов натянулись до предела у всех и у кого-то они должны были не выдержать.
Скоро.
Очень скоро.
Глава шестнадцатая
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
