ассары.
Юля стиснула ладони, с трудом удерживая рвущееся наружу пламя.
Но день-то тяжелый, масса переживаний, нервяк, еще и огонь у нее своевольный… Сам решил, что надо выплеснуть раздражение.
Короче, не удержала.
– Осторожно! – предостерегающе крикнула, и мужчина отпрыгнул в сторону. Не повезло бедняге проходить мимо. Хорошо еще, что выброс был небольшим – так дракончик икнул, а реакция у мужчины была… по преподавательски быстрой.
– Госпожа ассара? – спросил удивленно, с опаской подходя ближе. – С вами все в порядке?
– Нет, – мотнула головой девушка. С ненавистью посмотрела на окна ректорского кабинета.
Мужчина проследил за ее взглядом. Понимающе кивнул. Улыбнулся:
– Мне тоже иногда хочется сжечь все к Жыргхве после совещаний, - и предложил: – Прогуляемся.
Они шли вдоль прудов, которые отдали на издевательства курсантам. Те, в ком пробуждалась вода, пытались договориться здесь со стихией – редкое, кстати, для огневиков сочетание. Все же огонь и вода не слишком толерантны друг к другу.
Юля любила это место, несмотря на сложные отношения с водной стихией. У нее процесс принятия шел как всегда непросто и нестандартно. То есть подсознание смирилось и приняло, а разум все еще сопротивлялся. И каждый раз, пытаясь воззвать к воде, Юля испытывала легкую дрожь, словно к лягушке надо было прикоснуться. Вроде и знаешь, что безвредная и не слишком-то и противная, еще и полезная, но где-то свербит опасливая мысль о бородавках, нашептанная еще бабушкой в детстве.
На прудах было здорово. А еще здесь вода могла перемещаться в любых направлениях, наплевав на законы тяготения. Висеть шарами в воздухе. Рисовать ленты Мебиуса. Прозрачным вальшгасом важно прохаживаться по поверхности пруда – работа старших курсов. Изливаться десятками водопадов прямо из воздуха так, что глаза слепило играющими в струях солнцем.
– Знаете, я считаю, что прогресс, как и воду, остановить невозможно, – преподаватель притормозил напротив вальшгаса. Поморщился. Подправил отделившийся от водного туловища водный же хвост.
Юля бы поспорила. Земная история знала немало примеров, когда уничтожались библиотеки, убивались носители знаний, и целое государство откатывалось на пару веков назад. А кто всему виной? Фанатики. Не важно чего. Главное – не принимающие ничего нового.
Среди людей есть немало тех, кто панически боялся любых перемен. И если они получали лидирующее положение… Да здравствует консерватизм. В худшем варианте – с откатом в прошлое.
– Поэтому полностью одобряю появление в нашей академии женского факультета.
Что же… ей повезло встретить сторонника прогрессивных идей. Неплохо. И сторонников с каждым днем будет все больше, если одна зараза не похоронит идею женского образования на корню. Вот устроит провокацию так, что весь птичник от нервов облысеет, и его величество вынужден будет уступить общественности. Ассару, может, и оставят – все-таки Шестой, а остальных вернут домой, к мамкам, да замуж выдадут.
– Слушайте, – Юля повернулась к преподавателю, озаренная внезапной идеей, – у нас свободна должность декана. Знаю, многие предпочли бы видеть на ней женщину, но это совсем не обязательно. Преподаватели, ректор – все равно мужчины. Так почему бы вам не возглавить первый женский факультет? – и добавила заискивающе: – Войдете в историю.
– В могилу я войду, – еле слышно проговорил будущая звезда истории Асмаса, меняясь в лице, и уже громче: – Благодарю за оказанную честь и лестное для меня предложение.
Кислая рожа говорила об обратном.
– Но боюсь, я не справлюсь. Я же просто преподаватель.
А она – просто ассара. Все они «просто», но кому-то надо начинать. И вздохнула вслед спешно откланявшемуся перспективному варианту.
– Ты не представляешь, что сейчас творится во дворце, – непринужденно болтала Софрана, сидя на кровати и заедая стресс ею же подаренным пирожным, – сначала все были против. Большое собрание требовали провести. Брат со мной перестал разговаривать. Отец хотел от дома отказать, но потом передумал. Наверное, надеется, что я вернусь.
Юля слушала вполуха. Мысли были заняты одним: где бы найти декана. Может, калкалоса пригласить? Нет, птичник ее сожрет. Хотя первым сожрет Харт за порчу репутации.
Седьмая бы согласилась, но король точно будет против, про птичник и его вопли лучше не думать. Хотя, если должность сделать номинальной… Появится пару раз, улыбнется и подпишет план занятий. Еще бы объяснить ее величеству, что такое номинальная должность…
– А меня Третий лично натаскивал, чтобы сдала экзамены за шестой общеобразовательный курс.
Тут девушка покраснела, смутилась и попыталась оправдаться:
– У Первого другие испытуемые появились, а я еще не готова. Поручить же чужому меня Первый не мог. Пятый учится, Четвертый здесь, а Второй расследование заканчивает.
– Какое расследование? – насторожилась Юля, выныривая из мыслей: калкалос и Седьмая. Все «за» и «против».
– Ой, – хлопнула себя по губам Софрана, – сожри меня пламя, проговорилась. Третий просил ничего не говорить, пока результата не будет.
– Ладно, не говори, – разрешила Юля, пообещав себе вечером прибегнуть к пыткам одного скрытного высочества. Не может быть, чтобы Четвертый не был в курсе.
– И как сдала?
– На высший бал, – с гордостью заявила девушка, – меня семь дней мучили, держали под контролем, проверяли магию на стабильность. Но ни крохотной нестабильности не нашли!
Юля поймала себя на зависти. Все-таки есть большая разница между ней и теми, кто рожден с магией. Им дай контур устойчивости – и сплошная стабильность. А она до сих пор ловит себя на желании вспылить и поджечь ректорскую шевелюру. И не только на желании…
Кстати, о ректоре.
Как говорится, худой мир лучше, чем хорошая война. Да и повоевать всегда успеется. Пришлось с сожалением отказаться от идеи с ведром над дверью, пусть душа и требовала мщения. Ректор, конечно, товарищ осторожный. Опытный. Но привык полагаться на магию и ждет магической же подставы, а кому в голову придет вешать ведро с краской над дверью? Правильно, только ассаре.
Но мир требует затрат. Не только финансовых, но и физических.
– Мне нужна твоя помощь. Кто-нибудь из вас умеет готовить?
– А надо? – насторожилась Софрана.
– Очень, – вздохнула Юля, – две вещи, к которым имеет слабость ректор: наливка и сладкие пироги. Наливка у него своя, а вот пироги будут нашим преимуществом. Время на операцию – неделя. Будем налаживать контакт и смягчать кризис. Не знаю, как у вас, а у нас путь к сердцу мужчины лежит через его желудок.
Софрана округлила глаза. Задумалась. Потом спросила осторожно:
