Они забирались в ближайшую машину, когда взвыла сирена тревоги в научном комплексе. Хоффман отшатнулась и инстинктивно отдернула голову. Над головой изящно парил серебряный крест. Тяжелая капля на конце придавала ему одновременно зловещий и забавный вид. Он напоминал Хоффман какое-то восточное оружие из фильмов восьмидесятых годов о боевых искусствах.
— Это не русские, верно? — спросила она, все еще слегка ошеломленная после прерванного сна.
— Ни в коей мере, мэм, — подтвердил Герхардт, рукой прикрывая глаза от света плазменной трубки. Крест совершил круг над комплексом, затем поднялся к плазменной трубке, превратившись в пятнышко величиной с булавочную головку, и исчез. — Это настоящий. Буджум.
После захода солнца небо потемнело, став синим. Когда последний сплющенный краешек солнца погрузился в океан, появилась темно-коричневая линия облаков, извивавшаяся от горизонта до зенита, где она распадалась на пенистые пряди; края каждой светились пурпурным сиянием. Фарли и Кэрролсон легли спать час назад; сутки в мире франтов составляли около сорока часов. Лэньер был занят своими мыслями, спать ему не хотелось. Он наблюдал с террасы за закатом вместе с Хайнеманом. Патриция еще не выходила из своей комнаты после разговора с Толлером.
В нескольких метрах от них брел по песку Ольми, босой, одетый в шорты и голубую рубашку с длинными рукавами; он заметил их и подошел.
— Мистер Хайнеман, мистер Лэньер. — Они приветствовали его кивком головы, совсем как джентльмены из высших слоев общества; для полноты картины не хватало только трубок, вечерних костюмов и выпивки. — Вам здесь нравится?
— Очень, — ответил Лэньер. — Первая настоящая хорошая погода, за несколько месяцев.
— За год, — уточнил Хайнеман.
— Значительно дольше — для меня, — сказал Ольми. — Я не бывал на внешних мирах уже… — он задумался, — пятнадцать лет. А на этой планете — пятьдесят лет.
— Вы так заняты, мистер Ольми? — прищурившись, спросил инженер.
— Очень. Как себя чувствует Патриция? Как я понял, с ней беседовал сер Толлер, и с тех пор она не выходит из комнаты.
— Да, — подтвердил Лэньер. — Я собираюсь заглянуть к ней через несколько минут. Узнаю, не хочет ли она поесть.
— Она какое-то время пребывала в сильном напряжении, верно?
— Все время с тех пор, как она прилетела на Камень… Пушинку, — сказал Гарри. — Мы взвалили на ее плечи громадную ответственность — в самом деле, громадную.
— Вы думали, что она сможет разгадать тайну Пушинки?
— Мы думали, что она сможет выяснить, является ли информация библиотек, истинной и для нашего мира. Как оказалось…
— И да, и нет, — закончил Ольми за него.
Лэньер уставился на него, потом снова кивнул, глядя на опускающиеся сумерки.
— Она вела себя странно — даже если учитывать все обстоятельства.
Ольми облокотился о барьер террасы.
— После приезда в Аксис у нас был длинный и интересный разговор. Ей очень хотелось узнать побольше о городе, о нас и очень хотелось приспособиться к здешней жизни. Особенно ее интересовало открытие ворот. Это одна из причин, по которой мы намереваемся в ближайшее время побывать на открытии ворот. Она говорила вам о своих последних планах?
— Не думаю, — ответил Лэньер. Хайнеман подался вперед, глядя Ольми прямо в глаза.
— До встречи со мной она направлялась в библиотеку, чтобы завершить работу. У нее была гипотеза, что, двигаясь вдоль Пути, можно найти место между воротами, то, что мы называем зонами геометрического сосредоточения. Меня потрясло, что она знала об этих зонах, вычислила их существование, потому что для того, чтобы разобраться в элементах теории Пути, не обязательно понять ее полностью. Она считала, что можно сконструировать устройство для открытия ворот и прозондировать геометрические сосредоточения.
— Что это такое — геометрические сосредоточения? — сдавленным голосом спросил Хайнеман. Он откашлялся и посмотрел на Лэньера.
— Зоны ворот расположены в строгом порядке вдоль Пути. Они открываются в строго определенные точки вселенных, слегка отличных от той, откуда родом мы. Каждое открытие ворот, если двигаться вдоль Пути, создает сдвиг во времени, примерно, на полгода в каждой вселенной. Патриция поняла это очень давно, судя по тому, что она мне говорила. Но ей потребовалось некоторое время, чтобы понять, что бесконечное количество альтернативных миров должно быть связано между собой четко обозначенными зонами ворот. Это происходит в зонах геометрического сосредоточения, и вызванные ими искажения приводят к большим смещениям в некоторых вселенных — как в гиперпространстве, так и во времени Пути.
— Я за вами не поспеваю, — тихо сказал Лэньер.
— Она считала, что сможет открыть ворота в альтернативную Вселенную, на альтернативную Землю, на которой не было Гибели, но которая очень мало отличается от ее собственного мира. Она поняла, что устройства для открытия ворот в некоторых пределах поддаются настройке. По ее теории, с помощью одного из наших устройств она сможет открыть точный путь к альтернативной и гостеприимной Земле.
— Сможет ли? — спросил Лэньер.
Ольми некоторое время молчал.
— Мы проконсультируемся с двумя смотрителями ворот. Один из них здесь, на Тимбле, второй — Главный Смотритель, сер Рю Ойю, отец Прешиент. Он ждет нас на отметке один и три экс девять.
— Это еще одна причина, по которой нас увезли из Аксиса?
Ольми улыбнулся и кивнул.
— Причины, по которым я забрал Патрицию, еще можно было обосновать, но ваше появление добавило проблем. Наличие одного гостя мы могли скрыть — хотя сейчас это кажется сомнительным, — но с пятью это невозможно. Президент надеется, что вы, скорее, помощь, чем помеха.
— Прошло тринадцать столетий, а люди остаются людьми, — пробормотал с горечью Хайнеман. — Все ссорятся из-за пустяков.
— Верно, но не совсем, — возразил Ольми. — В ваше время многие люди столь серьезно страдали расстройствами личности и нарушениями мыслительного процесса, что часто действовали вопреки собственным интересам. Если они и могли четко определить свои цели, то не в состоянии были предложить или хотя бы вообразить четкие пути их достижения. Часто соперники с очень близкими системами верований, преследуя одни и те же цели, жестоко ненавидели друг друга. Сейчас никто не сможет оправдаться невежеством, или душевным нездоровьем, или даже отсутствием способностей. Некомпетентность непростительна, поскольку она может быть излечена. Одна из задач сер Сули Рам Кикуры — оказывать помощь людям в выборе работы, соответствующей их склонностям. Они могут воспользоваться необходимыми дополнениями, будь то набор блоков памяти или даже усовершенствование личности.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
