6. Итак, какое основание к тому, чтобы я советовал тебе служить достоинству и славе? Чтобы я приводил в пример славных мужей, которые советуют то, что они обычно делают? У меня нет никого более славного, чем ты сам. Тебе надо подражать себе, состязаться с самим собой. После столь великих деяний тебе даже не дозволено не быть похожим на себя.
7. Раз это так, в советах нет необходимости; поздравление более уместно. Ведь ты достиг того (полагаю, этого никто не достиг), что чрезмерная суровость наказания3638 не только не вызывает ненависти, но даже угодна народу и чрезвычайно приятна как всем честным, так и любому из черни. Если бы ты достиг этого в силу какой-то судьбы, я поздравил бы твою удачливость; но ты достиг благодаря величию и духа и ума, а также замысла. Ведь я прочел твою речь на народной сходке3639: ничего мудрее ее. Как твой подход к вопросу о событии, так и отход были произведены тобой так исподволь и постепенно, что сами обстоятельства, при общем согласии, предоставили тебе возможность своевременного наказания.
8. Итак, ты избавил и Рим от опасности и государство от страха и принес величайшую пользу не только вовремя, но и также для примера. После этого ты должен понимать, что надежда государства — на тебя и что тебе следует не только оберегать, но и возвеличивать тех мужей, которые положили начало свободе3640. Но об этом подробнее при встрече — в скором времени, как я надеюсь. Ты же, мой Долабелла, сохраняя государство и нас, старайся оберегать себя самого самым заботливым образом3641.
DCCXXIV. Гаю Кассию Лонгину, в Рим
[Fam., XII, 1]
Помпейская усадьба, 3 мая 44 г.
Цицерон шлет привет Кассию.
1. Верь мне, Кассий, — я никогда не перестаю думать о тебе и о нашем Бруте, то есть о государстве в целом, вся надежда которого на вас и на Децима Брута. Последняя, правда, представляется мне более твердой после преславных действий моего Долабеллы по управлению государством3642. Ведь то зло в Риме распространялось и с каждым днем настолько усиливалось, что я терял веру и в Рим и в спокойствие в Риме. Но оно подавлено так, что мы, мне кажется, уже на все время будем избавлены, по крайней мере, от этой отвратительнейшей опасности.
Предстоящие дела и важны и многочисленны, но все они зависят от вас. Впрочем, рассмотрим каждое по порядку. Ведь, судя по тому что произошло до сего времени, мы, видимо, избавлены не от царской власти, а от царя3643, ибо, убив царя, мы оберегаем все царские волеизъявления. И не только это, но даже то, чего сам он, если бы был жив, не сделал бы, мы одобряем как задуманное им. И конца этому я не вижу. Прибиваются таблицы3644; предоставляются льготы3645; распределяются огромные денежные средства; возвращаются изгнанники; представляются подложные постановления сената3646, — так что кажется, будто мы только избавились от той ненависти к низкому человеку и скорби из-за рабства, а государство страдает от потрясений, в которые он вверг его.
2. Все это вам следует устранить и не думать, что государство уже достаточно получило от вас. Оно, правда, получило столько, сколько мне никогда не приходило на ум желать; но оно не удовлетворено и, соразмерно величию вашего духа и благодеяния3647, ждет от вас великого. До сего времени оно, благодаря вам, отомстило за свои обиды гибелью тирана — ничего более славного. Но какие свои знаки почета оно себе возвратило? В том ли, что оно повинуется, когда он мертв, тому, кого оно не могло переносить при его жизни? В том ли, что мы защищаем даже собственноручные записи того, чьи медные доски мы были должны сорвать? «Но ведь мы так постановили»3648. Мы, правда, сделали это, уступая обстоятельствам, которые чрезвычайно сильны в государственных делах; но кое-кто неумеренно и неблагодарно злоупотребляет нашей сговорчивостью. Но об этом и о многом другом — при скорой встрече3649. Между тем будь уверен, что как ради государства, которое всегда было наиболее дорогим для меня, так и ради нашей приязни твое достоинство является предметом моей величайшей заботы. Береги здоровье.
DCCXXV. Титу Помпонию Аттику, в Рим
[Att., XIV, 17]
Помпейская усадьба, 4 мая 44 г.
1. В помпейскую усадьбу я прибыл за четыре дня до майских нон, накануне, как я писал тебе ранее, устроив Пилию в кумской усадьбе. Там во время обеда мне было вручено твое письмо, которое ты отправил с вольноотпущенником Деметрием в канун календ; в нем многое мудро, но все-таки такое, что весь замысел, как ты сам писал, кажется зависящим от удачи. Итак, об этом — в свое время и при встрече.
2. Что касается бутротского дела3650 — о, если б я встретился с Антонием! Я, конечно, значительно помог бы. Но полагают, что он не откажется от Капуи3651; боюсь, как бы его приезд туда не принес большого зла государству. Таково же было мнение Луция Цезаря, которого я накануне видел в Неаполе тяжело больным3652. Поэтому в июньские календы нам следует устроить и завершить те дела. Но достаточно.
3. Квинт сын прислал отцу очень резкое письмо, которое было вручено ему, когда мы приехали в помпейскую усадьбу. Главное в нем было то, что он не потерпит Аквилии как мачехи3653. Но это, пожалуй, можно перенести. Но что он, по его словам, Цезарю обязан всем и ничем отцу, а в будущем надеется на Антония, — о погибший человек! Но мы позаботимся.
4. Я написал письма нашему Бруту, Кассию, Долабелле; копии их посылаю тебе — не для того, чтобы обсудить, следует ли их вручать; ведь я вполне уверен, что вручить их следует, так как не сомневаюсь, что ты будешь думать так же.
5. Цицерона моего снабжай, мой Аттик, насколько тебе покажется нужным, и позволь мне возложить на тебя это бремя3654. За то, что ты сделал до сего времени, я очень благодарен тебе.
6. Ту мою книгу анекдотов3655 я еще не отделал, как хотел; но то, что ты предлагаешь включить, ожидает другого отдельного свитка. Но я — верь мне, пожалуйста, — полагаю, что против той преступной партии3656 можно было при жизни тирана говорить с меньшей опасностью, нежели после его смерти. Ведь он почему-то был удивительно терпим ко мне. Теперь, куда бы мы ни обратились, нам напоминают не только действия, но даже замыслы Цезаря.
Насчет Монтана ты решишь, раз Фламма прибыл3657. Считаю, что дело должно быть в лучшем положении.
