Читаем без скачивания Война диверсантов - Сергей Зверев

Локис брезгливо скомкал обслюнявленную боевиком бандану и отбросил ее в сторону.

– Кто вы такие и что вам было нужно на базе? – спросил у пленника Демидов.

– Мы на станцию шли, – проглотив слюну, затараторил «язык». – Аслан говорил, что мы теперь станцию охранять должны, потому что в горах чужие люди появились.

– Не части, – осадил говорившего Купец. – Кто это «мы»? Кто такой Аслан? На какую станцию? Как узнали про чужих людей?

Пленник замолчал, испуганно глядя на медведеподобного Демидова. Тот тоже смотрел на своего собеседника, ожидая ответов на свои вопросы. Томительная пауза начинала затягиваться. Купец буквально гипнотизировал боевика тяжелым немигающим взглядом, от которого тот ежился и сжимался, словно хотел стать менее заметным.

– Что, передумал говорить? – сочувственно поинтересовался Демидов. – Или решил умереть героем? Только ты учти, мы не МВД, а разведка, у нас методы покруче будут. Да и законы у нас другие. Шлепнем тебя здесь, и полный порядок. Можешь сам выбрать, как тебя лучше кончать, – предложил капитан Демидов, доставая свой НР – нож разведчика. – В печень сойдет? Быстро, и почти ничего не почувствуешь. – Купец попробовал лезвие на остроту.

– Может, лучше веревкой? – неожиданно предложил Локис, задумчиво глядя на пленника. – Оно, конечно, больнее и неприятнее…

– Ногами сучить будет, – откликнулся из дальнего угла Чернов.

– Ничего, ноги придержим, – заверил пленника Купец.

– Да и непредвиденных побочных эффектов много, – продолжал Чернов. – Описается, например, или еще чего похуже. Вонь его нюхать…

Разведчики обсуждали все это обыденно, просто, как будто решали, что им приготовить на обед. Пленный боевик затравленно переводил взгляд с одного говорившего на другого, постепенно осознавая, что все это не шутка и не розыгрыш.

– Начальник, – хрипло прошептал он, – молю тебя, только не убивай! У меня мать болеет, жена есть, дети… Сын в Нальчике в сельской академии учится, ему помогать надо…

– Вот видишь, – укоризненно сказал Демидов, – сын хлеб растить учится, а ты людей убиваешь… Нехорошо делаешь!

– Аслан всех баранов за долги забрал, – всхлипнул мужчина; он все еще был связан, поэтому вытереть скатывающиеся по худым впалым щекам слезы не мог. – Потом сказал, что я ему еще должен. Сказал: или сам к нам иди, или сына приводи. А он у меня один, остальные дочери. Вот я и пошел…

– Погодь-погодь, – оживился вдруг Митрич, молчавший все это время. – Я, кажись, тебя знаю. Сразу-то разглядеть времени не было…

Старик подошел к пленнику, который сжался в комок, с опаской глядя на Митрича. Несколько секунду он пристально вглядывался в лицо боевика, чуть не прижимаясь к нему носом.

– Ну, точно, знаю, – наконец обрадованно проговорил старик.

– Как можешь меня знать? – испуганно спросил пленный. – Я не из этих мест.

– Ты мне пули-то не отливай, – прикрикнул на него Митрич. – Не местный он, как же! Из Апеанчи ты, бывший участковый. Карагоев его фамилия, – обращаясь к десантникам, пояснил старик. – Мазурик был, пробы ставить негде! А потом, когда грузины с абхазами воевать начали, он в ополчение к абхазам записался – и сгинул. Люди, кто там был, баяли, что он то за одних, то за других воевал. Он же полукровка – отец абхаз, а мать грузинка. На нем, шельмеце, столько кровушки человеческой – страх один!

– Неправду говоришь, старик, – забормотал боевик. – Я никого не убивал. Совсем стрелять не умею.

Купец вдруг решительно шагнул к тому, кого Митрич назвал Карагоевым, схватил того за воротник куртки и резко уткнул его лицом в камни бункера. Вывернув кисть его правой руки и придавив запястье, он внимательно осмотрел и ощупал средний сустав указательного пальца.

– Никого не убивал, говоришь? – зловеще переспросил Демидов, опять усаживая пленника. – А мозоль на пальце у тебя от авторучки появилась? Сыну конспекты переписываешь? А ведь я тебя, сука, предупреждал, кто мы… В общем, либо ты говоришь, либо…

Купец умышленно не стал договаривать, что именно последует за вторым «либо», давая Карагоеву возможность самому это осознать. Поняв, что прикидываться несчастной жертвой бандитского беспредела больше смысла нет, Карагоев сел поудобнее, откинувшись спиной на стену.

– А что ты мне сделаешь? – нагловато ухмыляясь, поинтересовался он. – Два раза убьешь, что ли? Не получится. А один раз эту неприятность как-нибудь переживу.

Демидов понимал, что боевик прав. Когда много и часто убиваешь других людей, своя жизнь чаще всего перестает быть ценностью. А сидевший перед ним бандит убивал, видимо, не только много, но и с удовольствием. Поэтому нужен был какой-то особый, желательно психологический, ход, чтобы заставить пленника говорить. Конечно, Демидов мог бы применить силу, но он всегда считал, что это малоэффективный способ. Если человека пытать, то он запросто сознается в чем угодно, даже в покушении на императора Александра II. Но ничего путного Купцу в голову не приходило.

– А ты можешь ничего больше не говорить, – подал голос Митрич. – Железных дорог здесь нет, а станция только одна. Так что мы и без тебя все знаем. И про Аслана твоего выясним. Ты ведь у него не один приспешник? Вот и найдем более сговорчивого… Передохнули, бойцы? – спросил он у разведчиков. – Тогда пошли…

Старик не спеша поднялся и направился к выходу.

– Митрич, а с этим-то что делать? – удивленно спросил Локис, указывая стволом ВСК на Карагоева.

Старик на несколько секунд задумался, стоя в проеме выхода. Солнце, которое уже довольно высоко поднялось над горами, освещало его грубое, багровое лицо. Его было можно хорошо рассмотреть.

– Постой, а ведь я тебя тоже знаю, – внезапно оживился пленник, пытаясь подняться на связанных ногах. – Ты ведь…

Договорить он не смог. Митрич вдруг решительно шагнул к пленному, что-то доставая на ходу. Десантники не успели ни среагировать, ни даже сразу понять, что задумал Митрич. Он нагнулся над Карагоевым и сделал какое-то неуловимое движение правой рукой. Связанный человек выгнулся дугой и захрипел. На мгновение его глаза округлились от ужаса, но уже в следующую секунду начали стекленеть, изо рта по подбородку побежала тоненькая струйка крови. Еще через мгновение тело бандита обмякло и сползло по стене. Митрич распрямился, вытирая об рукав штормовки финку.

– Никчемный был человечишка, – равнодушно проговорил он. – Такому и жить незачем. Пошли, ребятки…

Разведчики, подавленные таким простым и обыденным убийством, потянулись за своим проводником. Конечно, в душе каждый из них понимал, что Митрич все сделал правильно, но что-то скребло на душе. Все-таки, несмотря на все правила, наставления и инструкции, они «работали» на территории своей страны, а не в тылу врага…

Глава 19

К вечеру, когда солнце начинало клониться к ледникам Дотах-Кая и Бу-Ульгена, перекатываясь к вершинам горного массива Клухор-Кая, Митрич предложил сделать привал на опушке густого пихтарника. Со склона было видно зеркало какого-то небольшого озера.

– Тут самое удобное место, – сказал старик. – Передохнем трошки, и вперед. Тут недалече до станции осталось – километров пятнадцать, не больше.

– Водишь ты нас, Митрич, как Сусанин поляков, – пробурчал Купец, опускаясь на камни, поросшие толстым слоем мха. – А толку от этого хождения – ноль целых хрен десятых.

– Ты, милок, все ворчишь, ворчишь, – насмешливо ответил старик, – а того не поймешь, что я не просто так все это делаю. Ты сам посуди: те, кого мы в провале обстреляли, не с Филькиной горы пришли…

– С какой еще Филькиной горы? – удивленно вскинул брови Демидов.

– Ну, не издалека, значит, – поморщившись, пояснил Митрич. – Что-то у них там спрятано.

– Оружие, конечно, что же еще? – хмыкнул Локис, вскрывая банку тушенки и поддевая первый кусок лезвием ножа. – Это же и ежу понятно…

– Во-о-от, – протянул старик довольно. – А значит, база у них где-то неподалеку. Сам подумай, далеко с оружейными ящиками уйдешь? Да и минометы, если помнишь, стебанули быстро. А минометы, точно тебе говорю, немецкие…

– Это я уже слышал, – отмахнулся Купец. – Я тебя спрашиваю, какого хрена мы вокруг этой станции ходим кругами, как коты возле кринки со сметаной?

Митрич на минуту оторвался от развязывания своего альпийского рюкзака и внимательно посмотрел в глаза Демидову.

– Тут за пихтарником шоссе старое, – проговорил он наконец. – По нему давно никто не ездит. Так вот, если по серпантину подниматься, то до станции часа два чапать. А если по моей тропке пойдем, то меньше часа на подъем уйдет. И выйдем мы там, откуда нас никто не ждет. Понял теперь, зачем я вас по склонам уже сутки таскаю?

Демидов скривил губы, но ничего говорить не стал. Некоторое время все молча перекусывали. Слышался только легкий скрежет лезвий ножей о стенки и днища консервных банок.