Читаем без скачивания Двойная рокировка - Ной Чарни

— Ну… спасибо. Довольно оригинальная штучка, поэтому я…

— Дело в том, то мы сами хотели ее купить, но нас как раз не оказалось в зале, когда ее выставили на продажу.

— Не повезло. Вам позвонили?

— Видите ли, сэр, мы представляем интересы человека, который очень бы хотел иметь купленную вами картину. Он готов заплатить вам за нее гораздо больше.

— Да что вы! — удивился Грейсон, оглядывая вестибюль.

— Точно так.

Последовала пауза.

— Мистер Грейсон, скажу вам прямо. За эту картину мы готовы заплатить вам десять тысяч фунтов.

— Десять тысяч фунтов? — улыбнулся Грейсон. — Вы с ума сошли. Знаете, сколько я за нее отдал? Полторы тысячи. Это в… Я не силен в математике, но это в несколько раз меньше.

— Мы знаем. Но она нам нужна, а деньги — дело десятое. Ну как, договорились?

— Благодарю вас, джентльмены. Я глубоко тронут. Но для меня деньги тоже не главное, а моей жене эта картина наверняка понравится. Всего хорошего, джентльмены.

С этими словами Грейсон отошел от странной троицы и слился с шумящей толпой. Мужчины оторопело смотрели, как тот выходит из здания. Когда они наконец добрались до выхода, он уже исчез.

Делакло внимательно наблюдала эту сцену. Она стояла в вестибюле, вглядываясь в толпу в надежде увидеть Джеффри, того самого эксперта, с которым разговаривала по телефону. Ей хотелось спросить, почему «Белое на белом», выставленное под номером тридцать девять, отличалось от фотографии в каталоге. Он наверняка находился в вестибюле. Но она его не видела. Возможно, он от нее просто прятался.

Среди костюмов в тонкую полоску и отложных манжет она заметила двух своих бывших любовников. Один из них был так себе, другой просто ужасен. Два примера из ее недолгого опыта общения с английскими любовниками. Увы, осторожные и сдержанные англосаксы не слишком пылкие партнеры в постели. Перед ее мысленным взором прошла вереница лиц. Родриго Гарсия и Марко дель Бассо были вне конкуренции. Она улыбнулась, вспомнив их объятия. Эти двое вполне могли бы стать профессионалами. Вот что значит средиземноморская кровь.

Эксперты «Кристи» смеялись и болтали со своими клиентами, многих из которых знали уже несколько лет, поддерживая с ними не только деловые отношения. Здесь было достаточно много коллекционеров со схожими художественными вкусами. Самыми лучшими клиентами считались те, кто покупал регулярно, а само по себе искусство не могло достаточно прочно привязать клиентов. Коллекционеры хотели покупать у своих друзей, и поэтому служащие «Кристи» должны были поддерживать дружеские отношения с клиентами. Для одних это было в тягость, другие же извлекали выгоду, приобщаясь к миру богатых и знаменитых. С одним из клиентов эксперт проводил время на вилле в Тоскане, с другим — обедал в дорогом ресторане, с третьим — путешествовал на частной яхте по Греческому архипелагу и получал в подарок дорогие вина. Это доставляло массу удовольствия, особенно тем, кто не был обременен семьей или не слишком ценил семейные радости. Такая работа походила на прекрасный сон, от которого не хотелось пробуждаться.

Делакло знала почти всех работавших в «Кристи» в отделах искусства двадцатого века. Она встречалась с ними на торгах, выставках и в академических кругах. И в этом замкнутом мирке нередки были случаи кровосмешения, как буквального, так и интеллектуального. Трудно представить что-либо более оторванное от действительности, чем научные сборища историков искусства. Одна выдающаяся личность — это еще терпимо, но зал, где шестьдесят человек страстно обсуждают какую-либо проблему, зрелище не для слабонервных.

Делакло повидала достаточно таких сцен. Удивительно, что у нее никогда не было романов с сотрудниками «Кристи». Если только ей не изменяет память. Поэтому она несколько удивилась, что к ней никто не подходит. Она стояла в центре вестибюля, слушала гул голосов и размышляла, к чему бы это.

Грейсон сел в такси и поехал в Сент-Джон-вуд, где у него была квартира. За ним до самого дома следовал черный «лендровер», но он его не заметил.

ГЛАВА 14

— А теперь расскажите все с самого начала.

На следующее утро после своего триумфального участия в торгах Элизабет ван дер Меер, директор Национальной галереи современного искусства, сидела на краю своего стола, сложив на груди руки. Выражение лица у нее было весьма неприветливое. Светлые крашеные волосы стягивала простая черная лента, а красная губная помада смотрелась не столь аккуратно, как обычно. Она сверлила глазами бригаду ночной охраны, сидевшую в ее кабинете. Четыре охранника, диспетчер и их начальник.

— Вчера вечером, в двадцать один двадцать две, мы зарегистрировали потерю связи с охраной, — начал Коэн, проведя рукой по редеющим волосам. — Мы попытались связаться с ними по радио, но они не отвечали. На экранах их тоже не было видно. Все залы и коридоры казались пустыми. Мы перемотали назад пленку и обнаружили, что за двадцать девять минут до этого охрана на экранах присутствовала, но потом неожиданно исчезла. Позже мы обнаружили, что кто-то проник в наш компьютер и замкнул телесеть, так что все экраны продолжали показывать помещения на тот момент, когда там еще никого не было.

В это же самое время охрана приняла по радио сообщение, что на третьем этаже какое-то движение. Каждая пара охранников получила отдельные инструкции, согласно которым они направились в противоположные концы третьего этажа. С ними говорила женщина таким же голосом, как у мисс Эйвери. Мы потеряли связь, но датчики движения продолжали действовать и зафиксировали вторжение в щитовую. Я стал звонить в полицию, но телефон не работал. Тогда я решил идти сам, как я вам уже говорил.

Ван дер Меер постучала указательным пальцем по руке и прикусила изнутри левую щеку.

— В этой истории мне многое не нравится… — заговорила она. — Не знаю, с чего начать. Кто-то проник в наш компьютер. Это уже плохо. Но потом еще выясняется, что в здание никто не входил. Довольно странно, не правда ли? Тогда что за движение было в щитовой и в зале номер девять?

— Мы попытались это выяснить, но, к сожалению, безрезультатно, — вздохнул Коэн. — Похоже, они управляли нашей компьютерной системой извне. Хакер заставил сработать датчики в обоих помещениях. Мы не обнаружили никаких следов вторжения.

— Мне не нравится, что этому вторжению нет разумного объяснения. А я не сомневаюсь, что это именно вторжение.

— Иногда хакеры взламывают компьютеры просто так, чтобы показать, на что способны, — осторожно предположила Эйвери.

— Не пойдет, дорогая моя. Закодированная охранная система — это не гора Эверест, на которую может взобраться каждый, кому заблагорассудится. Они намеренно разделили охранников и заманили Тоби в подвал, перед тем как в залах сработала сигнализация. Но больше всего меня бесит, что прошлой ночью воры могли вынести кучу картин. Тот, кто за этим стоит, продемонстрировал нам свои неограниченные возможности.

Ван дер Меер стала раздраженно прохаживаться перед своим столом.

— Но компьютер не может снять со стен картины и вынести их из музея. Для этого нужен живой человек. И если хакер взломал нашу охранную систему, он с таким же успехом мог запустить в здание грабителя. Однако этого не произошло.

Она остановилась.

— Нужно проверить все сетевые заслоны и коды, чтобы полностью исключить взлом нашей компьютерной системы. Будем надеяться, что это всего лишь игра мускулами, а не злонамеренное нападение. Но впредь такого быть не должно. Я никого из вас не виню, все действовали по ситуации… Но хочу предупредить: никто не должен знать об этом случае, даже полиция. Ведь ничего не украли и никто не пострадал. На этот раз пронесло. Мы не можем допустить, чтобы об уязвимости нашей охранной системы стало известно, особенно в криминальных кругах. Наш музей только что приобрел очень ценную картину. Как раз вчера вечером, когда случилась эта история. Сегодня мы объявим о своем приобретении на пресс-конференции. Картина привлечет большое внимание к нашему музею, и мне бы не хотелось испортить впечатление. Поэтому ни слова о вчерашних событиях. Благодарю за внимание.

Супрематическая композиция неизвестного художника была доставлена Роберту Грейсону в Сент-Джон-вуд и стояла нераспакованной в коридоре большой квартиры с тремя спальнями, где он жил один в окружении роскошных машин и увешанных драгоценностями соседских жен.

Грейсон слушал диск Спрингстина.

В квартире имелось лишь одно живописное произведение, которое можно было отнести к разряду «стоящих»: гравюра Джаспера Джонса, изображавшая американский флаг, в огромной раме из сплавных стволов, по мнению Грейсона, придававшей ей суровый морской вид. Владелец галереи уверял его, что это самая продаваемая гравюра в истории. Кроме нее, на стенах висели лишь немногочисленные репродукции и фотографии в рамках: черно-белое фото Теда Уильямса, на котором он наносит свой знаменитый удар, повергающий в трепет принимающего и судью; репродукция картины Джексона Поллока «Сиреневый туман» с надписью М-О-М-А внизу полотна; длинная горизонтальная фотография в серебристой металлической рамке с видом ночного Бостона; изречение, написанное белым курсивом по черному фону, гласившее: «Время — деньги. Подумай об этом».