Бабушка рассмеялась и полезла в шкаф за винными бокалами. Вручив мне открывашку, она сдернула со стоящего на столе блюда салфетку и моему взору предстало нечто удивительное. А именно её фирменные пирожки – с золотистой корочкой, еще теплые и источающие умопомрачительный аромат.
- Налетай, - предложила она и я, не удержавшись, тут же схватила ближайший к себе кусок сдобы, который оказался пирожком с картошкой и грибами.
- Ну, как? – спросила бабушка, следя за моей реакцией.
- Умопомрачительно, - честно ответила я, прожевав первый кусок.
- Садись, чего стоишь? – и бабушка подтолкнула меня к самому удобному местечку за столом. Сама села напротив, подперла руками подбородок и с умилением в глазах стала наблюдать за тем, как я уминаю её стряпню, выглядя как самая настоящая бабушка – простая, добрая, любящая и заботливая. От той утонченной красивой женщины, которая заботилась обо мне в детстве мало, что осталось. Ей на смену пришла другая – более мудрая, тихая, понимающая.
После смерти дедушки на девяносто восьмом году жизни она пережила невероятное чувство потери и, едва не сойдя с ума от горя, поняла, что без него ей этот мир не нужен. И решила уйти следом за ним – пусть и не красиво, зато очень честно и очень по-человечески. Она прожила много счастливых дней в окружении людей и посчитала, что человеческий итог будет чем-то очень правильным и логичным. Она отказалась от того дара, который ей достался от родителей-богов, потеряла молодость и красоту, зато приобрела то, что по её мнению было гораздо ценнее, чем бессмертие – возможность встретиться со своим мужем еще раз.
Её осанка была по-прежнему гордой и ровной, глаза смотрели на мир все также весело, любопытно и чуть наивно. При ней все еще были её утонченные манеры, идеальный вкус, чистый разум и светлая душа. Но некогда идеальное лицо постарело, покрылось морщинами. Волосы поредели и практически полностью поседели, а фигура поплыла и раздобрела. Она уже не была королевой, не была дочерью богов, но она все еще была моей любимой бабушкой. И, хотя, по-моему мнению, в старости не было ничего красивого, бабушка даже в этом возрасте каким-то образом умудрялась выглядеть очень благородно и эстетично.
- Недавно мне звонил твой отец, - наблюдая, как я впиваюсь зубами в третий пирожок, спокойной сообщила бабуля.
Я поперхнулась и закашлялась. Пришлось приложить усилия, чтобы не заплевать бабушку и всё вокруг слюной и крошками.
- Звонил? – просипела я, когда смогла говорить.
- Ага, - бабуля поправила и так идеально лежащую скатерть, и принялась выстраивать в ровный ряд солонку, перечницу и сахарницу.
Пронаблюдав за её действиями, я отложила пирожок. По опыту знала, что если бабуля начинает поправлять все вокруг себя, значит, жди плохих вестей. Тяга к идеальному порядку в ней просыпалась именно в моменты сильной тревожности.
- У меня два варианта, - начала загибать пальцы я. – Либо технологии до такой степени ускакали вперед, что на дне моря теперь ловит мобильная связь и торгуют смартфонами. Либо! Папуля звонил тебе по морской ракушке, которая лежит у тебя на полке рядом с другими семейными реликвиями.
- Он звонил мне по мобильному телефону, - скромно улыбнувшись, ответила бабуля.
- Значит, первый вариант, - сделала я неутешительные выводы.
- Нет, он выходил на сушу, - бабуля перестала играть в шашки столовыми принадлежностями и сложила руки на коленях. – Специально, чтобы позвонить мне.
Я выпучила глаза.
- Ты шутишь!
Одна из причин, по которой я продолжала жить среди людей – возможность свести общение с родственниками к минимуму. Не то, чтобы я не любила свою семью. Любила, но по-своему. Мне достаточно было знать, что они где-то есть, они живы и у них все хорошо. Но мы слишком по-разному смотрели на этот мир, чтобы ежедневно выносить общество друг друга.
- Так жестоко шутить я не умею, - справедливо заметила бабуля и подвинула ко мне тарелку с пирожками, в явном намерении накормить раньше, чем у меня пропадет аппетит.
- Зачем он звонил? – спросила я, игнорируя пирожки. – Вы с ним сколько лет не разговаривали? Десять? Двадцать?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
- Четырнадцать, - с грустным вздохом ответила бабушка. - Мы не видели с того дня, когда он пришел, чтобы забрать тебя обратно в море.
- Вот-вот, - проворчала я. – Чего он хотел?
- Напомнить, что скоро срок твоей вольной жизни истекает, - бабушка с грустью и жалостью взглянула на меня. – И что твой жених решил прибыть заранее, чтобы успеть узнать тебя до свадьбы.
- А отменить свадьбу он не хочет? – с затаенной надеждой спросила я.
- Нет, - растоптала все мои мечты на корню бабуля. – Таллас сказал, что он уже здесь. Твой жених.
На этот раз мой рот был заполнен горячим чаем, только что отпитым. Гулко сглотнула, обожгла горло и заорала:
- Что? – кажется, этот вопрос становился слишком часто задаваемым.
- Твой жених, принц Небесного Царства уже здесь, - медленно проговорила бабушка. – Диаманта, я понимаю, что тебе не нравится эта затея и замуж тебе совсем не хочется…
-…и в особенности не хочется замуж за типа, которого я в жизни никогда не видела! – воскликнула я и потянулась за салфеткой.
- Вот поэтому он и приехал, - бабуля явно пыталась что-то мне растолковать. Но либо у неё плохо получалось объяснять, либо у меня получалось плохо соображать.
- Потому что считать не умеет? – проворчала я, вытирая салфеткой руки и губы. – Мне через месяц будет двадцать четыре. А свадьба назначена на день моего двадцатипятилетия. Так что, пусть еще годик погуляет.
- Он решил использовать этот год для того, чтобы поближе с тобой познакомиться, - мягко напомнила бабуля.
- А того, что мы помолвлены ему недостаточно? – резко бросила я, чувствуя себя загнанной в ловушку. – Как по мне, это даже слишком близко для тех, кто и парой слов друг с другом не обмолвились.
- Ди, - бабушка схватила меня за руку, отобрала скомканную салфетку и мягко сжала пальцы. – У тебя сейчас есть два варианта, как поступить. Ты можешь оттолкнуть парня и тогда через год тебя у алтаря будет ждать неизвестный и обиженный тобой человек. А это не самое лучшее начало семейной жизни. Либо ты можешь попытаться наладить с ним отношения. Откуда ты знаешь, возможно, он не так уж плох, как тебе кажется? Я не говорю о великой любви, которая вспыхнет между вами. На это глупо рассчитывать. Но дружеские отношения или хотя бы легкая симпатия уже поможет сделать свою будущую жизнь не такой уж… невыносимой. Попробуй. Что ты теряешь?
- Время, - ответила я, выслушав бабушкину речь. – Время я теряю. Мое законное время абсолютной свободы.
- Нет ничего абсолютного, моя девочка, - проговорила ба с пониманием глядя на меня. – Ни добра, ни зла. Ни свободы, ни заточения.
Я потерла лицо руками.
- Ладно, - в итоге ответила я. – Возможно, ты и права. Я подумаю над твоими словами.
- Подумай, - откликнулась бабушка, протягивая мне вырванный из блокнота и мне сложенный вдвое лист. – Вот название гостиницы, в которой он остановился. Захочешь с ним встретиться, найдешь.
Я молча взяла лист и сунула в карман брюк, понимая, что даже не раскрывая, выброшу его в ближайшую урну. Просто из вредности.
- А теперь, - бабушка глотнула чая. – О чем ты хотела поговорить?
- Может, выпьем сначала? – предположила я. – У меня сейчас такое настроение, что только выпить и хочется.
Бабушка светло рассмеялась и кивнула.
- Наливай.
Я разлила вино по бокалам, мы пригубили напиток и бабушка, покачивая бокал в руках, оценила:
- Неплохо.
- Конечно, неплохо, - хмыкнула я, допивая свое вино. – Здесь недалеко есть ресторан авторской кухни. Его владелец – мой знакомый и большой ценитель хороших вин. Я договорилась, и он привез мне несколько бутылок от французских производителей. Так что, эта бутылочка прибыла к тебе на стол из самой Бургундии.
- Так, о чем ты хотела поговорить? – спросила бабушка, которая всегда все подмечала.
