Он то и дело чувствовал на себе взгляд Сюзанны – когда работал или умывался у колодца. В этом взгляде он угадал страх, смешанный с любопытством. И вместе с ними – настороженность.
Его чувства к Сюзанне тоже изменились. Сожаление о том, что она связалась с Уокерами, сменилось сочувствием. И еще каким-то чувством. Его давно уже завораживали лучистые карие глаза Сюзанны. Чаще, чем ему хотелось бы, он представлял ее тело под одеждой…
Черт! Кого он пытается обмануть? Да, воспоминания этой женщины жалки, как рубище нищего. Ну и что? Помочь ей он не в силах. А еще у него слишком часто возникает желание защитить ее. Это недопустимо – привязавшись к ней, он размякнет и ничего не добьется. Он просто не захочет и не сможет ничего поделать.
Он должен сосредоточиться на своей цели, но сделать это с каждым днем все труднее. Натан не сомневался: меньше всего ему хочется отдавать Сюзанну этому ублюдку, Санни Уокеру.
Харлен сидел на стуле у постели, наблюдая, как Санни насилует ее. Она молила о пощаде, просила прогнать Санни, но Харлен только усмехался, обнажая зубы, с которых капала кровь. Санни причинял ей боль, врывался в нее, рычал, как дикий зверь, а его жаркое и зловонное дыхание обдавало лицо Сюзанны. Она закашлялась, понимая, что ее сейчас вырвет, и повернулась к Харлену, но тот только протянул ей окровавленные ножницы. Пальцы Санни, тоже заляпанные кровью, впились в ее плечи, и она закричала, ощутив, как он разрывает ее изнутри.
Она боролась. Пыталась высвободиться. Кровь на руках Санни была липкой и теплой, она обжигала кожу. Смрад, исходящий от Санни, не давал ей дышать.
Он встряхнул ее за плечи:
– Сюзанна!
Она силилась проснуться, оттолкнуть его, избавиться от пытки.
– Не надо! – умоляла она. – Пожалуйста, не надо!
Он придвинул ее к себе и крепко обнял.
– Сюзанна, проснись! – послышался над ухом торопливый и настойчивый шепот. Чужая ладонь пригладила ей волосы, провела по плечам и спине, словно стараясь успокоить.
Она мгновенно проснулась, тяжело дыша и чувствуя, как бешено бьется сердце. Только теперь она узнала человека, сидящего рядом с ней, уловила его запах – совсем не такой, который преследовал ее во сне.
Сюзанна со вздохом облегчения оттолкнулась от груди Натана. Он отпустил ее, словно поняв ее страх.
– С тобой все хорошо?
Заботливый вопрос Натана вызвал у нее ощущение покоя и нелепости происходящего одновременно. Она уставилась на подушку, стараясь успокоить сердце.
– Извини. – Сюзанна чувствовала себя глупой и уязвимой. Она огляделась: – А где Кори?
Натан взял ее за руки.
– Он уже час спит в моей постели.
Должно быть, дождь кончился, поскольку комнату заливал лунный свет из окна, косо падая на лицо Натана. В его глазах светилась жалость, и Сюзанна задумалась, о чем могла проговориться, пока ее мучил кошмар. Она пристыжено отвернулась, боясь взглянуть ему в лицо.
Он коснулся ее руки:
– Кого ты боишься, Сюзанна?
Она высвободила руку и отвернулась к окну. Ветви деревьев раскачивал ветер, они поднимались к небу, как скрюченные костлявые пальцы. Совсем как у Ма Уокер. Сюзанну передернуло.
– Все мы время от времени видим кошмарные сны. – Он осторожно погладил ее ладонь. – Я знаю это по себе.
Прерывисто вздохнув, сна поняла, что сейчас расплачется. Неудержимые всхлипы стиснули ее грудь, пробились к горлу. Закрыв лицо ладонями, она разрыдалась.
Натан обнял ее, и она прильнула к нему в поисках утешения и защиты. Она не отрывала ладоней от лица, не переставая всхлипывать.
Натан гладил ее по голове – сначала робко, затем все смелее.
– Все хорошо, Сюзанна. Поплачь.
Его прикосновения и глухой голос успокоили ее. С тех пор как ей исполнилось десять лет, ее никто и никогда не утешал, тем более мужчина. Ощущение было непривычным.
Собравшись с силами, она перестала плакать и отстранилась от теплой груди Натана. Сидеть так близко от него в темной комнате было странно и тревожно.
Большим пальцем он стер слезу со щеки Сюзанны, и от этого нежного прикосновения ее сердце отчаянно заныло, а слезы вновь прихлынули к глазам. Но она не заплакала. Вместо этого она взяла его за руки, желая ощутить их тепло и силу. Она впервые видела рядом человека, руки которого не наказывали, а утешали.
Бережно сжав ее пальцы в ладонях, он поднес их к лицу. Сюзанна почувствовала, как колется грубая щетина у него на подбородке. В тот же момент ее заполнили тошнотворные воспоминания, и она попыталась вырваться, но Натан держал ее руку у щеки до тех пор, пока Сюзанна не успокоилась. Ее озябшие и непослушные после пережитого кошмара пальцы вскоре согрелись. Он осторожно провел ее ладонью по своему лицу.
– Я всего лишь человек, Сюзанна, а не чудовище. Я не причиню тебе боли. – Обдавая ее пальцы горячим дыханием, он припал к ним губами.
От прикосновения его губ горячая волна прошла по руке Сюзанны, но слова Натана испугали ее. Она хотела бы им поверить. Но одних слов было недостаточно.
Он провел ее пальцами по своей высокой скуле и переместился выше, туда, где лоб пересекал шрам. Густые ресницы Натана защекотали ее ладонь.
– Откуда он у тебя? – спросила она о шраме, понизив голос.
– Еще с войны, – ответил он, не выпуская ее руку.
Он поднес ее ладонь ко рту и поцеловал. Сердце ее лихорадочно билось. Она вновь попыталась высвободиться, и он снова не пустил ее, а наоборот, притянул к себе.
Их лица сблизились, и Сюзанна затаила дыхание. Когда губы Натана притронулись к ее лбу, она задохнулась, не веря, что мужчина способен на такую нежность. Он покрыл медленными, легкими поцелуями ее щеки, и она напряглась, но попыталась взять себя в руки. Она хотела наслаждаться поцелуями, мечтала об этом, но…
Их губы встретились с робкой нежностью, но Сюзанна боязливо отпрянула:
– Нет!
Это слово слетело с ее губ хриплым шепотом, она боролась со сжимающей горло тошнотой. Она обезумела от ужаса и, едва Натан отпустил ее, попыталась отодвинуться подальше.
Он устремил на нее печальный взгляд:
– Кто обидел тебя, Сюзанна? Кто, черт возьми, напугал тебя?
Она прижала трясущиеся пальцы к губам – пронизывающее воспоминание о том, как Натан прикоснулся к ним, еще преследовало ее. Но она не могла ответить. И даже если бы она сказала, кто стал причиной ее боязни, она ни за что не призналась бы в остальном.
– Прошу тебя, уходи, – срывающимся шепотом произнесла она.
Она дождалась, когда Натан уйдет, и свернулась калачиком под одеялом, не в силах справиться с паникой. Он оказался таким добрым. Чутким, заботливым. Но если он когда-нибудь узнает, что она натворила… что ей пришлось натворить, он изменится. Он испытает к ней отвращение.
