Этот мир умирал, и я должна была спасти его.
Из-за пустого пейзажа передо мной я боялась, что опоздала.
Старик остановился, окруженный своими вещами, но больше всего было грязи и умирающих растений.
Он говорил с собой, словно вокруг были люди. Часть меня надеялась, что он говорил с духами или другими магами Духов, которые были в другой части мира.
Я не знала, что делали маги Духа, и никто тоже не знал. О них ничего не было написано, и я не знала, в чем состояла их магия. Но этот старик выглядел безумно. Или он стал таким из-за одиночества, или магия Духа была такой. Я надеялась, что это не было моим будущим.
— Лирика. Ты вовремя пришла. Я давно не видел людей. Пару сотен лет. Не уверен. Обычно я прячусь от них. Но не могу ничего поделать, потому что порой они просто находят меня. И тот дракон нападает внезапно, — старик стал ворчать, мои глаза расширились. Истон встал между нами, но не закрыл меня полностью, чтобы не привлекать внимания. Но я все равно недовольно взглянула на него.
Ему нужно было перестать пытаться меня спасти.
Я могла спасти себя.
Или хотя бы попытаться.
Тиган, Вин и Арвин стояли вокруг, оглядывались, но все еще следили за стариком.
Все это ощущалось неправильно, но я знала, что мы должны были прийти сюда. Мы были тут не просто так. Я посмотрела на браслет и решила, что мы были тут по причине.
Звезда на браслете, которая была частью магии Духа, вспыхнула теплом на моей коже. И я поняла, что мы были тут, потому что должны были прийти.
Вся моя жизнь теперь была наполнена магией, построена на пророчестве и неизвестном. То, что я слушалась подсказок браслета от Пророка — или кем там была Алура — укрепляло это, но не важно.
Мне нужно было знать больше.
Может, этой ночью я узнаю больше.
Истон увидел мой взгляд вниз, потому что кивнул напряженно и прижался ближе, словно давал мне понять, что он был рядом.
Я не знала, что чувствовала насчет этого, но было приятно положиться на кого-то, хоть это и смущало.
— Откуда вы знаете мое имя? — тихо спросила я.
Старик покачал головой и закатил глаза.
— Мы же не начнем с этого? Ты уже знаешь, кто я. Мы говорили. Немного. Ты знаешь о крови, мече и прочем. Было не весело, но я рад, что ты в порядке. Потому что, если бы ты умерла, это испортило бы пророчество, и все умерли бы, и всему пришел бы конец. А мы такое не хотим.
Я моргнула, пытаясь понять его логику.
Другие растерянно смотрели на меня, но я не объясняла им.
Не был растерян только Истон. Наверное, потому что я только что рассказала ему, что видела старика во снах.
Если Истон смог сложить дважды два, он смог понять, что маги Духа были там, когда я умерла и вернулась.
Я не знала, что делала.
— Ладно, я вас помню. Что вы тут делаете один?
Другие знали, что разговор должна была вести я, хоть я не считала, что подходила для этого лучше всего. Они были намного старше меня, у них было больше опыта. Я могла сказать что-то не то и все испортить. Но это ощущалось правильно. Даже если я могла ошибиться.
— Я рад, что ты тут, Лирика.
Это не было ответом на мой вопрос.
— Я был тут какое-то время. Сколько себя помню. А помню я далеко, если ты знаешь, о чем я. Я помню, когда руины были не руинами, и здания касались неба, и люди смеялись и ходили по улицам. Я помню смех детей и улыбки их матерей.
Я поежилась, и Истон прижался ко мне сильнее, словно успокаивал. Или, может, я нуждалась в этом, потому так восприняла его действия.
— Тут был город?
— Конечно, был, дитя. Города были и на землях ниже. И много людей. Но не все было счастьем. Хотя ты знаешь это. Не было бы руин, если бы не было боли в сердце. Мы были потеряны, забыты, а потом нас вспомнили, когда не должны были. И из-за этого они забрали нас. Убили нас. Лишили нас душ и магии. Они использовали нашу магию худшим образом. И мы пропали. Ни тут, ни там. Но я остался. Без памяти разве что-то существует? Без того, кто скажет другим, что города были, и дети смеялись и улыбались, разве это существовало в мире?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Слезы покалывали мои глаза, и я сморгнула их, не зная, почему плакала по людям, которые родились задолго до того, как я появилась.
Цивилизации в мире людей появлялись и разваливались, когда земли Духа опустели. Но ощущалось, будто это было вчера. Словно я слышала на улице смех детей, ощущала запах теплого хлеба из пекарни и видела, как люди ходили вокруг, словно они не переживали ни о чем на свете.
И было ужасно больше, но я не могла ничего с этим поделать. Ничего нельзя было сделать.
— Но, Лирика, ты же все исправишь, да?
Я моргнула и посмотрела на старика.
— Что?
— Тебе нужно все исправить. Ты тут не для смеха и поддержки того парня, — он подмигнул, и мы с Истоном отпрянули друг от друга. Я и не понимала, что мы прильнули друг к другу, пока старик не указал на это.
Жар залил мои щеки, и Вин приподняла бровь. Тиган и Арвин смотрели в другую сторону, но мне казалось, что их внимание тоже было на мне.
Это было странно.
— Как вас зовут? — спросила я, не понимая, почему он не сказал это.
Он отмахнулся.
— Это не важно. Имена приходят и уходят, время приходит и уходит. Время и есть то, что проходит вдали, пока мы пытаемся успеть за ним.
Он был немного не в себе. И любил говорить загадками. Видимо, одиночество за пятьсот лет делало такое с головой.
— Лирика? Снов не хватило? Что еще тебе нужно? Сколько нужно подсказок тебе дать, чтобы ты исправила все произошедшее?
Я вдохнула, но не прильнула к Истону, а он не подвинулся ко мне.
— Так вы были в моих снах. Я это не выдумала?
Другие посмотрели на меня, но не Истон. Он уже знал ответ.
— Конечно, был. Я хожу по снам.
В этот раз Истон резко вдохнул, и я посмотрела на него. Он пронзил меня взглядом, склонился к моему уху, согревая мою кожу дыханием. Я подавила дрожь, как делала всегда с ним.
— Хождение по снам — редкость. Эти маги, как понятно, могут ходить во снах. И по легенде они могут украсть душу во снах.
Он отодвинулся, и я моргнула, застыв на месте. Мою душу? Они могли украсть мою душу?
Мой… дух?
У меня не было времени думать об этом. Маг Духа с интересом разглядывал нас, а потом открыл рот и заговорил снова:
— Я нужен другим, — продолжил мужчина. — Я нужен им. Ох, рыба. Я забыл про вашу рыбу, — он пошел искать рыбу, хотя я не знала, откуда была рыба в месте без рек или озер. Я не знала, хотела ли спрашивать.
Я моргнула, глядя на остальных, словно надеясь, что они поймут, что делать, потому что я не знала.
— Что? О чем вы? Что мне нужно делать? Вы знаете что-то о пророчестве? Почему мы тут?
У меня было много вопросов, а этот мужчина не давал ответов. Я даже не знала, были ли они у него. Он просто запутывал меня, и, если честно, это меня немного злило.
— Жрица Духа придет из пяти и из ничего.
Она будет силой света, тьмы и выбора.
Ты потеряешь, что имела.
Потеряешь, что хочешь.
Потеряешь, что желаешь.
Потеряешь, что посеяла.
А потом обретешь волю.
Ищи удачу.
И ты сделаешь выбор.
Главный выбор.
Главную жертву.
Судьбу остаться одной.
И потерю, которая успокоит.
Я снова застыла. Эти слова… они были тем, что я хотела услышать, что хотела узнать. Но я не знала, что они означали. Мне нужно было расчленить их, но этого было мало. Мне нужно было больше, у меня не было времени. Его вечно было мало.
— Лирика, все будет понятно. Хотя не все в пророчестве, — мужчина поймал мой взгляд, и я увидела там ясность. Я моргнула. — Я был шестым, за тобой на юге. В твоих снах. Тот, кто был там, когда все кончилось. Я знаю, что было, и я понимаю, что нужно сделать. Если ты еще найдешь путь ко мне, я покажу нашу историю. То, что я помню. Земли Духа были пышными, полными жизни. Им нужно снова стать такими. Миру мейсонов нужно снова стать пышным. Земли Духа выглядят так, потому что некому дать им жизнь. И, боюсь, остальной мир вскоре станет таким, если ты не вернешь жизнь кристаллам. И не закроешь трещину.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
