Польшу за гроши. Я Коменданта знаю с давних пор. Когда-то он был обычным милиционером, а в милицию пошел, только чтоб не на стеклокомбинат, как другие. Лет двадцать назад вместе в футбол играли. А теперь он меня знать не хотел. Так вот дорожки у людей расходятся… Я – обыкновенный почтальон, а он – великий Комендант. У меня – «Фиат Чинквеченто», у него – «Джип Чероки».
– «Тойота», – поправила я. – «Тойота Ленд Крузер».
Почтальон тяжело вздохнул, и мне вдруг стало его жалко, потому что, видимо, он тоже принадлежал к числу невинных, а теперь желчь заливает сердце. Ему наверняка тяжело. Небось из-за этой горечи он такой злой.
– Бог сотворил человека Счастливым и Богатым, и лишь хитроумие распорядилось так, что невинные бедны, – не слишком точно процитировала я ему Блейка. Впрочем, я и сама так считаю.
Только слово «Бог» беру в кавычки.
* * *
Когда после полудня приехал Дэн, выяснилось, что он простужен. Сейчас мы трудились над Mental Traveller и, еще не успев начать, поспорили, следует ли переводить заглавие как «Духовный странник» или «Странник духа». Дэн, чихая, декламировал:
I travel’d thro ‘a Land of Men,
A Land of Men & Women too,
And heard & saw such dreadful things
As cold Earth wanderers never knew.
Сперва каждый писал собственный вариант, потом мы их сравнивали и начинали переплетать наши идеи. Это немного напоминало логическую игру, какой-то усложненный «Скрэббл».
Я странник был. В краю Мужей
и Жен мои пути прошли.
Едва ль кто столько страшных див
видал из странников Земли.
Или:
Я странствовал в земле Людей,
где были Жены и Мужья.
Кто на Земле знал страх сильней,
Чем то, что видел, слышал я!
Или:
Я странник был в стране Мужей,
в стране Мужей и с ними – Жен.
Кто по суровой брел Земле,
Едва ль, как я, был в страх введен.
– А чего мы, собственно, так уперлись в этих «Мужей» или «Людей» в конце строки? – спросила я. – Что, если закончить словом «край» и с ним рифмовать? Например, «рай» или «май».
Но Дэн молчал, грыз ногти и наконец торжествующе предложил:
Я странник – по земле Мужчин
И Женщин путь мой пролегал.
В холодном нашем Мире кто б
Знал ужасы, что я узнал.
Мне это «знал… узнал» не слишком нравилось, но мы сразу сдвинулись с мертвой точки, и к десяти часам текст был готов. Потом мы ели запеченные корни петрушки с маслом. И еще рис с яблоками и корицей.
После этого замечательного ужина, вместо того чтобы анализировать сложные места у Блейка, мы невольно вернулись к делу Коменданта. Дэн неплохо ориентировался в том, что известно полиции. У него ведь имелся доступ к полицейской сети. Конечно, всего он не знал. Следствие по делу о смерти Коменданта передали в высшие инстанции. Кроме того, Дэн был обязан хранить служебную тайну, но на меня это не распространялось. Кому я могла рассказать доверенный мне страшный секрет? Я даже сплетничать не умею. Поэтому Дэн обычно много чем со мной делился.
Итак, удалось установить, что Комендант погиб, ударившись головой обо что-то твердое, скорее всего когда рухнул в полузасыпанный колодец. Также выяснилось, что он был пьян, и это должно было смягчить падение, поскольку алкоголь расслабляет мышцы. Тем не менее ушиб у него вроде слишком сильный для обычного падения в колодец. Чтобы получить такой, Комендант должен был свалиться с многометровой высоты. Однако другого объяснения не нашли. Удар пришелся в висок. Орудия предполагаемого убийства нет. Улик нет. Собрали немного мусора – фантики от конфет, полиэтиленовые пакеты, старые жестянки, использованный презерватив. Погода была ужасная, а спецгруппа прибыла довольно поздно. Сильный ветер, дождь и резкая оттепель. Мы оба очень хорошо запомнили эту Ночь. Сфотографировали странные отпечатки на земле, те, о которых я говорила, будто это следы копыт Косуль. Но Полиция не уверена, были ли там вообще эти следы, а если и были, то связаны ли они каким-то образом со смертью Коменданта. В подобных обстоятельствах проверить это невозможно. И следы ботинок нечеткие.
Оказалось однако – сенсация! – что при Коменданте нашли двадцать тысяч злотых в засунутом за пояс брюк сером конверте. Деньги были аккуратно разложены на две пачки, перехваченные аптечными резинками. И это удивляет следователей больше всего. Почему предполагаемый убийца их не забрал? Не знал об их существовании? А если это был тот, кто дал Коменданту эти деньги? Но за что? Если повод неизвестен, скорее всего, дело в деньгах. Так принято считать, но мне кажется, это чудовищно упрощенный подход.
Предполагали также несчастный случай, но это была слабая версия. Потому что тогда получалось, что Комендант спьяну искал, куда бы спрятать деньги, упал в Колодец и умер.
Однако Дэн настаивал, что это Убийство.
– Мне это вся моя интуиция подсказывает, мы ведь оказались там первыми. Помнишь – в воздухе буквально пахло преступлением?
Я была того же мнения.
7. Воззвание к Пуделю
Конь, исхлестанный плетьми, —
Сигнал к расправе над людьми.
Полиция терзала нас еще не однажды. Мы дисциплинированно являлись на допросы, попутно улаживая в городе разные дела – покупка семян, получение евросоюзовских дотаций, – а как-то даже в кино сходили. Потому что мы всегда ездили вместе, даже если вызывали только одного из нас. Матоха признался в Полиции, что слышал, как в тот день после обеда автомобиль Коменданта с ревом промчался мимо наших домов. Он говорил, что, напившись, Комендант всегда гонял по проселочным дорогам, так что это его не слишком удивило. Полицейские, слушавшие его показания, вероятно, чувствовали себя неловко.
К сожалению, я не могла подтвердить то, что сказал Матоха, хоть мне и очень хотелось.
– Я была дома, не слышала никаких машин и не видела Коменданта. Наверное, я подбрасывала дрова в печь, а в котельную никакие звуки с дороги не долетают.
И меня это быстро перестало интересовать, хотя в последние недели окружающие не говорили ни о чем другом, выдвигая самые невероятные предположения. Я просто старалась отгонять от себя любые мысли на эту тему – разве мало смертей вокруг, чтобы с маниакальным упорством заниматься исключительно этой?
