Читаем без скачивания Банк хранящий смерть - Дэвид Дикинсон

Пауэрскорт поблагодарил Паркера за утреннюю прогулку.

— Вы мне очень помогли, мистер Паркер. Мне придется вернуться через несколько дней. Может, тогда я попрошу у вас ключи и еще раз осмотрю озеро.

«Видать, что-то ищет, — подумал Самуэль Паркер и проводил взглядом Пауэрскорта, который поднимался вверх по тропинке, направляясь к церкви. — Может, думает, что где-то на озере спрятаны бумаги старого мистера Харрисона. Надеюсь, он их найдет, — пробормотал старик, вешая ключи на крюк у дверей. — А может, лучше будет, если и не найдет».

10

Генерал Хьюго Арбутнот раздраженно посмотрел на часы. Пять минут двенадцатого, а встреча была назначена ровно на одиннадцать. Непунктуальность всегда выводила генерала из себя, тем более что под угрозой было празднование бриллиантового юбилея Ее Величества, до которого оставалось всего два месяца.

Уильям Тейлор, представитель столичной полиции, уже занял свое место за столом в кабинете Арбутнота в министерстве обороны. Хорошо, что хоть полиция еще соблюдает порядок и дисциплину.

Вдруг в коридоре послышались шаги. Доминик Кнокс, представитель Департамента по вопросам Ирландии, влетел в кабинет и, извинившись, помахал двумя папками.

— Прошу простить меня за опоздание, генерал, — пробормотал он, с трудом переводя дух. — Мои самые искренние извинения. Мы только что получили свежую информацию из Дублина.

Кнокс сел и принялся листать бумаги.

«Не иначе как этот молодчик из Департамента по делам Ирландии перенял привычки народа, который ему поручено опекать, — подумал Арбутнот. — Видимо, решил: для того, чтобы сойти за местного жителя в Ирландии, необходимо вести себя именно так — забыть о пунктуальности и поменьше радеть о делах».

— Мистер Кнокс, — произнес Арбутнот холодно, — насколько важна информация, полученная вами из Дублина?

— Вы хотите знать, достаточно ли она важна, чтобы оправдать мое опоздание? — рассмеялся Кнокс. В глубине души он считал Арбутнота болваном. — Думаю, что да. И полагаю, она даст нам всем, особенно моему коллеге из столичной полиции, повод о многом поразмыслить.

— Так, может, вы просветите нас? — Чтобы скрыть раздражение, Арбутнот постукивал ручкой по столу.

— Все очень просто: четыре дня назад группа отъявленных и весьма опасных националистов собралась на тайную встречу в окрестностях Дублина, чтобы обсудить, как устроить беспорядки во время празднования юбилея.

— Происки преступников, — пробормотал генерал.

— Совершенно верно, генерал, происки преступников. — Кнокс кивнул своему начальнику. — Так вот, эти трое решали, где устроить им в честь этого события провокацию: в Дублине или в Лондоне. Высказывались доводы в пользу обоих вариантов. Бомба — излюбленное средство бунтовщиков. Полагаю, заговорщики разошлись во мнениях, где лучше привести в исполнение их планы. В конце концов, они признали, что в Лондоне злоумышленнику будет слишком трудно скрыться. Поэтому решено было устроить акцию протеста в Дублине.

— Означает ли это, что во время парада мы можем не опасаться выходок ирландских заговорщиков? — Уильям Тейлор, как истинный полицейский, сразу прикинул, как в этом случае можно перестроить вверенных ему людей и наилучшим образом расположить свои силы.

Генерал Арбутнот, казалось, тоже надеялся, что с его плеч снимут хотя бы этот крест.

— Несомненно, — сказал он, — ваши сведения облегчают нашу задачу. Если, конечно, этой информации можно доверять.

Он с подозрением покосился на Кнокса.

Доминик Кнокс внимательно посмотрел на своих собеседников.

— Я бы хотел разделить ваш оптимизм, — произнес он наконец. — Видите ли, мы имеем дело с самыми опасными террористами в стране. Но ведь могут быть и другие, о которых мы ничего не знаем. И еще.

Он умолк и посмотрел на генерала.

— Простите мне мою осторожность. Но работа разведки — своего рода игра, блеф и контрблеф. Один из участников той встречи — наш осведомитель. Признаюсь, его услуги обходятся нам недешево. Но вот ведь какая штука: чем больше вы им платите, тем больше хотите верить тому, что они вам сообщают. Я вот о чем. Старший из трех, учитель по фамилии Бирн, является их руководителем. И он будет похитрее других. Возможно, он догадался, что один из его товарищей получает жалованье в полиции.

— Вы хотите сказать, что сведения могут оказаться недостоверными? — заключил Уильям Тейлор, живо представляя себе последствия затруднений коллеги Кнокса. У них были те же сложности с осведомителями в Ист-Энде.

— Именно так, — подтвердил Кнокс.

— И как это отразится на наших планах, джентльмены? — К генералу Арбутноту вернулось прежнее раздражение. А ведь врач просил его остерегаться вспышек гнева. — Какие меры предосторожности нам следует принять?

— Я считаю, — прямо заявил Кнокс, — что, как часто случается в Ирландии, черное — это белое, а белое — это черное или что оранжевое — это зеленое, а зеленое — оранжевое. Мы не можем исключать, что Бирн, заявляя одно, на самом деле собирается делать совсем другое.

— Что вы имеете в виду? Прекратите говорить загадками и объясните толком, — генерал все больше распалялся.

— Возможно, хотя я и не вполне уверен, этот парень Бирн хочет заставить нас поверить в то, что бомба взорвется в Дублине, а на самом деле они подложат ее в Лондоне. Или пришлют стрелка. Такие вот могут у него быть планы.

— Давайте обобщим то, что нам известно на сегодняшний день.

Лорд Фрэнсис собрал боевой совет в своем доме на Маркем-сквер. Леди Люси сидела у камина, время от времени заглядывая в записи утреннего разговора со старой мисс Харрисон. Джонни Фицджеральд внимательно изучал бутылку «Сансера». Уильям Берк, освободившись от заседаний в Сити, приступил к весьма непростому делу — раскуриванию сигары. Серая кошка Пауэрскортов, только недавно улизнувшая из детской, дремала на ногах своего хозяина, вытянутых к камину.

— Примерно восемнадцать месяцев назад старый мистер Харрисон повел себя странно. То, что это началось восемнадцать месяцев назад, нам известно со слов Самуэля Паркера, который вспомнил, что именно в это время заговорили о предстоящем юбилее. Старый мистер Харрисон стал уносить свою корреспонденцию из дома и читать ее у озера. Он также стал посылать письма за границу, которые отправлял через Паркера, а не как обычно — через слуг в большом доме. И в разговорах с сестрой он упоминал заговоры и тайные общества. Так, Люси?

Леди Люси следила, как длинные тонкие пальцы мужа отмечают пункты, которые необходимо обсудить. Она вспомнила, что впервые заметила этот жест на званом ужине несколько лет назад.

— Верно, Фрэнсис, — откликнулась она, одарив мужа едва заметной улыбкой, — старый мистер Харрисон упоминал тайные общества в Германии, которые могут иметь связи здесь. Он говорил и о заговорах, в которые может быть вовлечен банк. Его беспокоило будущее банка. Вот, собственно, и все, что можно отцедить из того, что поведала мне мисс Харрисон, пока пребывала в здравом рассудке.

— Позвольте мне выступить в роли оппонента, — вмешался Джонни Фицджеральд, ставя свой бокал. — Старуха, конечно, выжила из ума, и мысли ее бродят как им заблагорассудится. Тут нельзя верить ни единому слову. Но и брат ее был не лучше, покойный мистер Харрисон, к старости у него появились навязчивые идеи, всюду ему мерещились заговоры и тайные общества. Не сиди они на мешках с деньгами, их бы давно упекли в сумасшедший дом. Так что все, что мы знаем, — бредни двух восьмидесятилетних стариков. Не стоит с этим попусту возиться. — Он снова налил в бокал вина и сделал укрепляющий глоток, дабы восстановить силы. — И не важно, верю я им или нет: убежден, что адвокат или судья отнеслись бы к этой престарелой парочке именно так.

— Уильям, не мог бы ты пролить свет на это дело? — Пауэрскорт повернулся к шурину, который наслаждался первыми затяжками своей «гаваны».

— Могу сказать лишь, — начал Уильям Берк, — что не располагаю никакими свидетельствами, подтверждающими, что старый мистер Харрисон выжил из ума. Мне об этом ничего не известно. Только на днях я разговаривал с человеком, занимающимся заграничными операциями, он общался со стариком месяца за два до его смерти и утверждает, что тот был в полном здравии и мозги у него работали не хуже, чем прежде.

— Но что, если способность мыслить здраво возвращалась к нему только в Сити, — снова возразил Фицджеральд, — а все остальное время он был не в ладах с рассудком? Знаете, про меня вот тоже говорят, что я становлюсь совсем другим человеком, когда пропущу бокал, а то и шесть-семь. Совсем другим, чем трезвый. Может быть, и здесь то же самое?

— Полагаю, что лишь доктор способен ответить на этот вопрос.

Теперь кошка перебралась на колени леди Люси.