А вы намного меньше, чем я ожидал. А ты, Хадсон, прибавил в размерах. С этой бородой ты похож на деда. Впрочем, перейдем к насущным вопросам. — Он отступил на шаг и заговорил громче: — Все члены экипажа этого судна должны собраться и встать вон там. — Он сделал жест рукой, держащей пистолет. — Мы знаем, что вас восемь. Если кто-нибудь из вас покажет оружие или сделает что-либо, что нам не понравится, мы отправим вас в долгосрочное плавание вслед за вашим капитаном.
Пока Фалькенберг давал указания непринужденным, почти небрежным тоном, Мэтью изучал его в свете фонарей «Тритона». Этот человек явно был связан с прошлым Великого. Он был одного роста с Хадсоном, примерно на два дюйма выше шести футов, однако если Хадсон был боевым топором, то этот джентльмен — изящной рапирой. Он был худым и жилистым в своем винно-красном костюме с оборками спереди и на манжетах. Все его движения были выверенными и точными, но, несмотря на кажущуюся неспешность, Мэтью понимал, что этот человек способен развить небывалую скорость — он продемонстрировал ее, пока перезаряжал свой пистолет. Волосы на голове были сбриты почти полностью, оставив на скальпе лишь россыпь светлого песка. У него была мощная квадратная челюсть и тонкий нос с таким острым кончиком, что он мог послужить надежным кинжалом. В отличие от Хадсона на нем не было боевых шрамов, однако кожа на его лице, похоже, была изъедена оспой.
На этом этапе размышлений Мэтью сделал паузу, и его разум переключился на то, как Бром Фалькенберг прошел путь от детства до теперешнего амплуа кровожадного убийцы.
— Очень хорошо, — сказал Фалькенберг, когда команда собралась в нужном месте по его приказу. Затем бледные бездушные глаза вновь обратились к Профессору Фэллу. — Не прикажете ли вы своим людям пройти туда же, пожалуйста? — Он снова махнул пистолетом в ту же сторону, куда направил команду «Тритона».
— Это возмутительно, — сказал Фэлл. — Я не знаю, что, по мнению ДеКея, он делает, но…
— Тише, — спокойным тоном прервал его Фалькенберг. — Вы привезли с собой четырех человек из вашей банды. Пусть они подойдут к членам экипажа, и давайте вести себя, как джентльмены.
— Быстро делайте, как он говорит! — прикрикнул Страуд, его голос был похож на скрежет камней шлифовального круга по камню. Еще один член экипажа «Немезиды», чье коренастое телосложение чем-то напомнило Мэтью покойного Диппена Нэка — или маленькую жабу, — занял позицию между Страудом и Фалькенбергом, его пистолет был нацелен в точку между Мэтью и Профессором.
После минуты молчаливого и бесплодного неповиновения Фэлл, наконец, сказал:
— Повинуйтесь этой твари.
Гинесси, Доуз и Сандерсон, стоявшие поблизости, недоуменно уставились на него.
Когда мужчины двинулись выполнять приказание, Фалькенберг шагнул им за спины и произнес:
— Их только трое. Где четвертый? — Быстрого ответа не последовало, поэтому Фалькенберг ткнул Гинесси стволом пистолета и приказал: — Отвечай!
— Упал за борт. — Гинесси кивком указал на сломанные перила левого борта. — На нас напали киты.
— Прискорбно. Мы прошли через тот же шторм, но, похоже, избежали поломок. — С этими словами Фалькенберг поднял пистолет и в тот же миг выстрелил, обезобразив лицо Хью Гинесси: пуля пробила его череп насквозь.
Мэтью услышал, как Хадсон сдавленно вскрикивает. Как ни странно, он начал хорошо относиться к Гинесси, и это было взаимно несмотря на то, что они находились по разные стороны закона.
Перед тем, как тело Гинесси упало, выстрел из пистолета Страуда снес большую часть головы Доуза. Сандерсон успел лишь разинуть рот от шока, прежде чем схлопотал пулю от третьего убийцы с жабьим лицом.
Три тела лежали на накренившейся палубе, кровь стекала по доскам, а мышцы сотрясались в конвульсиях — в настоящем и жутком смертельном танце.
— Вот, — сказал Фалькенберг, перезаряжая пистолет и холодно улыбаясь Профессору, Хадсону и Мэтью, — все кончено.
Сердце Мэтью бешено колотилось, на затылке выступил холодный пот. Он чувствовал, как клубится и нагревается воздух вокруг Хадсона, которого трясло от гнева. Прежде чем он успел сказать ему хоть слово, чтобы успокоить, послышались новые шаги по трапу, и, когда Мэтью повернул голову, чтобы посмотреть, кто присоединился к этой группе убийц, он испытал новый приступ ужаса, потому что хорошо знал эту высокую фигуру в черном с бледным вытянутым лицом.
— О, Боже… — теперь настала очередь Мэтью говорить это надтреснутым голосом.
— Это еще что за пугало? — спросил Хадсон, когда Кардинал Блэк подошел к ним. Блэк, чья седая борода ничуть не портила его «красоту», смертоносно улыбнулся и кивнул головой в черной треуголке. Его черные глаза изучающе глядели на Мэтью и Хадсона.
— Адам Блэк, — произнес тонкогубый рот. — А вы Хадсон Грейтхауз, которого дорогая Матушка Диар имела удовольствие поставить на колени.
— Я припомню тебе это, когда поставлю на колени тебя.
— А он свирепый, не так ли? — спросил Блэк Мэтью, приподнимая брови. — Что? Вы даже не поприветствуете меня, молодой сэр? В конце концов, у нас с вами интересная история знакомства.
Мэтью с трудом заставил свой голос звучать твердо.
— А вы больше не изображаете из себя кардинала?
— Мой сан при мне, но, поскольку мы с вами вместе совершим увлекательное путешествие в Венецию, я подумал, что вам следует знать мое настоящее имя. О, давайте не будем забывать о человеке, чьи поиски привели нас к этому моменту. — Рука с длинными черными ногтями, украшенная серебряными кольцами, на которых были вырезаны жуткие сатанинские символы, царапнула воздух перед лицом Профессора Фэлла. — Мы не встречались лично, — сказал Блэк, — но я чувствую, что очень хорошо вас знаю.
— Вы тот, кто затуманил
