потом сказал «У каждого начала есть свой конец». Вздрогнул Божич, испугался мысли потерять свою любовь, вспылил, бросился руганью, пока его не утихомирила Крица. Её брат продолжил:
— Правдива та молва, что ходит обо мне. Умен я, богат на знание. Известно мне о твоем брате, юный бог. Он могуч, крепок и почти непобедим; но и слабости у него есть.
— Какие? Меч принадлежит только ему. Мой щит единственная сила!
— И этого достаточно для битвы, — улыбнулся Велько. — Бадняк не так быстр, как ты. Только одно создание могло победить его. Его зовут Огняник.
— Никогда о нем не слышал.
— Это дракон, подчинивший пламя мерцания. Бадняк боялся его больше всего на свете. Стоит Огнянику вспорхнуть крыльями, как он окажется на другом конце вселенной. Твой брат спрятал его внутри звезды, обманув хитростью. Просто так не вытащишь дракона из заключения.
7
Отправился Божич к темнице, в утробе которой был спрятан дракон. Звезду Адамант, внутри которой Огнянник находился, отыскать не составило труда: она горела ярче всех на небосклоне, а жар от неё исходил до того сильный, что газовые облака по соседству вспучивались и испарялись.
Адамант горела жгучим пламенем, гигантские протуберанцы, извиваясь, хлестали по коже, оставляя большие ожоги.
Попробовал юный бог просунуть руку в звезду, но лишь обжегся. Тогда принялся он собирать ледяные глыбы, бросал в Адамант; звезда шипела и не остывала ни на градус. Отчаявшись, бросился Божия с разбегу, выставив перед собой свой щит, и сокрушил Адамант всей своей силой.
К недюжинному удивлению, он попал-таки в таинственную темницу.
Внутри было душно. Длинный пространный зал, окованный цепями. Дракон, лежавший в углу, медленно рисовал на стене. Создание почувствовало гостя, узким взглядом измерив бога.
Огнянник выслушал Божича, терпеливо и внимательно, не задавая вопросов.
— Стало быть, я обрету свободу. Ну что ж, прелестно, — дракон мечтательно улыбнулся. Хвост за его спиной витал в воздухе из стороны в сторону. — Нет, ты только послушай, какова глубина у слова свобода. Слышишь, о юный?
Божич, долго думая, так и не постиг глубины этого слова. Дракон усмехнулся.
— Сколько веков я сижу в темнице? Сто? Двести? Может, тысячу? Мои крылья давно не порхали, мои ноздри давно не вдыхали… — Огняник приблизился к Божичу, сладострастно сопя. — Например, аромата леса. Прелестно. Изумительно. Пахнет чистой водой, хвоей и можжевельником. Здесь, в чертогах, скованных цепью и Адамантом, время умерло, стоило Бадняку закрыть за собой ворота…
— Согласен ли ты помочь? Обещаю даровать свободу, чудище.
Дракон поморщился при слове чудище.
— Друг мой прелестный, да какое же я тебе чудище? Я — дракон из тех времен, когда тебя даже не было в этом мире! Моему величию нет начала и конца, стоит вспорхнуть крылом, как молнии взметнутся в звездном небе, искры зажгут звезды, а ветра сдуют облака… Правда, мое положение и правда стесненное, лишен насильно воли и скормлен звезде, к несчастью.
Огняник разлегся поудобнее на каменном полу, расставив впереди свои когтистые лапы.
— Я буду глупцом, если откажусь. Ты будешь сиротой, если согласишься. Бадняку моя свобода смерти подобна. Стало быть, его возможно только сразить в бою.
— Стало быть, — подтвердил юный бог.
— Меня околдовали. Лишь касание Бадняка уничтожит все путы. Сделай так, как велю, и тогда наш договор будет исполнен. Я заберу его туда, где он никогда не найдет врата обратно, в мерцающие края.
На том и порешили.
8
Бадняк почувствовал неладное. Но выяснить, что же замыслил юноша, он не смог. Божич, пришедший к старому месту, встал возле небесной пращи, ограждая своим телом, и сказал:
— Ты больше никогда не тронешь живых, ни одну птицу и ни одну рыбу, ни одного волка. И даже ни одну травинку! Все эти миры, — Божич провел рукой по небосклону, — отныне мои, будут жить по доброму закону справедливости.
— Погляжу, дерзости ты набрался у своих русалок! Это мы ещё посмотрим, чей закон будет править над мирами! — произнес Бадняк.
Меч из янтарного стекла, извлеченный из ножен, крепко держался в руке старшего бога.
Но тут-то Бадняк и заметил, в чем подвох: на щите юноши появился пламенный рисунок дракона.
— Уж не самого Огняника ты извлек из темницы? Ах, ты подлец! Ах, преступник! Я оторву тебе уши в отместку за оскорбление!
Бадняк бросился в драку, хотел было ударить мечом по Божичу, да только тот был юрок, ловко подставляя свой щит перед собой. Бедняку ничего не оставалось, кроме как останавливать свой удар.
Три дня и три ночи бились боги. Бадняк чувствует, что силы покидают его: становится он нетерпеливее, рука задрожала, внимание ослабло, бой стал ему тягостным. Напротив, Божич всё так же ловчил и задорничал, то отскакивая от меча, то подставляя свой щит. Юноша, видя, что его соперник выдохся, принялся подначивать и дразнить по-всякому Бадняка.
Разозлившись, собравши последние силы в свой янтарно-стеклянный меч, с криком старший бог замахнулся на Божича. Удар меча оказался прямехонько по рисунку.
Звон металла сменился звуком скрежета. Металл на щите раскололся, из рисунка подул со свистом туман; дракон воплотился вновь, сбросив с себя проклятие. Не успел Бадняк вздохнуть, как когтистые лапы Огняника вцепились ему в спину. Передние лапы взяли его за плечи, да так сжали, что его меч выпал из руки. Старший бог только успел всхлипнуть «Нет!», дракон вспорхнул крыльями, взметнулись разноцветные молнии. Потемнело. Когда в глазах Божича прояснилось, он обнаружил себя уже одиноким.
9
Стало горько юному богу, что потерял старшего брата. Падали горючие слёзы с его щек, и загорались новые звёзды на небе. Взял он меч Бадняка, свернул в ткань и отправился к русалкам.
— Велю тебе, моя любовь, позвать самую старшую сестру свою, — сказал он.
Послали за Шукой. Старшая русалка, как обычно, молчаливо уставилась на бога, выжидая.
— Никто не посмеет сразить ваши земли смертью. Но боль моя страшна! Вот, держи, отнеси это своим водяным с таким приказом: раскуйте меч, чтобы никто никогда его не нашел, не взялся за рукоять его.
Шука сделала поклон без слов, взяла меч и отнесла в глубины озера, где обитали водяные. Те подергали себя за бороды, потому друг друга поколотили, поспорив, кому приказано исполнять; наконец, договорились, что исполнят волю бога совместно.
Взявшись за меч, выкованный из янтарного стекла, они принялись его скручивать. Стекло хоть и твердо, да жидким становится, если нагреть. Крутили-крутили водяные меч, скручивали его, как русалки скручивают свои платья на берегу, да вытянули его в стеклянную трость. Шука поделила трость на несколько частей: одну оставила водяным, одну себе, одну Крице, одну вставила в
