Найджел направился вниз к бальному залу. Потом передумал, повернулся и пошел в библиотеку. У Джерарда великолепная библиотека, хотя и поменьше размером, чем в Кавендиш-Хаусе. Вне всякого сомнения, там можно выискать что-нибудь интересное и скоротать предстоящий час. Хорошо бы найти наставление по управлению поместьем, инвестициям или финансам или на какую-то близкую тему. Книги аккуратно расставлены по разделам. Сам Найджел был не особенно организованным, в его собственной библиотеке не было системы – философия могла оказаться на одной полке с поэзией, рядом с древней историей, в обрамлении современных романов. При этом он очень ценил порядок у других, особенно когда это облегчало жизнь ему самому.
Поначалу с неохотой он начал просматривать гроссбухи, переданные отцом, и, к собственному удивлению, обнаружил все это очень интересным. Признаться, семейные дела оказались сложными и потребовали определенных усилий. Найджел понял отцовский стиль управления финансами. Наверное, он сможет занять место отца и не ввергнет семью в катастрофу. В этом Мэдди права. Жаль, что она не осталась выслушать его признание. Это точно компенсировало бы ей и лягушек, и потоп, принесло бы огромное удовлетворение. Мэдди любила быть всегда правой. Он подошел к полке с книгами по финансам и банковскому делу и просмотрел названия. Появилась неприятная мысль, он просто отмахнулся от нее. Но все же вопрос настойчиво крутился в голове. В чем еще сестра могла быть права?
Фелисити с ужасом смотрела на пустой бальный зал. Господи, неужели она перепутала дату? Так ей и надо – не стоило уговаривать родителей отпустить ее на бал к Мадлен одну, убеждать, что в этом нет ничего страшного. В конце концов, она совершеннолетняя и проделала одна продолжительное путешествие, проигнорировав тот факт, что с ней было множество сопровождающих. Ее родители не были знакомы с леди Уиндем и сначала удивились приглашению, присланному дочери.
Фелисити хорошо запомнила, что бал Мадлен состоится через два дня после приема в саду мистера Бернфилд-Уайта. Наверное, она неправильно прочла приглашение? Можно было осознать ошибку, когда перед домом не оказалось длинного ряда гостевых карет. Она просто предположила, что прием будет очень небольшим. Какова бы ни была причина, никакого вечера явно не предвиделось и не планировалось. По крайней мере на сегодня. Если поторопиться, она сможет снова оказаться в карете до того, как несколько смущенный лакей, открывший дверь и принявший пелерину, не придет в себя и суетливо удалится. Как бы горячо Мадлен ни поддерживала планы Фелисити, даже она может посчитать слишком нетерпеливым жестом приезд не в тот вечер. Она отогнала неприятную мысль, что теперь пропустила и бал, и возможность снова побыть с Найджелом.
Она не видела Найджела с момента встречи на приеме у мистера Бернфилд-Уайта, но он постоянно занимал ее мысли и являлся во сне. Юджиния высказалась о любви. Фелисити раньше вообще не думала на эту тему. Что, как не любовь, причиной всему? Хотелось быть с ним каждую минуту, проводить в его объятиях и дни, и ночи. Иметь от него детей, делить жизнь и стареть рядом с ним. Она никогда не испытывала ничего подобного. Переживания, страстное желание, потребность. Она верила в любовь с первого взгляда не больше, чем в магию или судьбу, пока Найджел не поднялся на балкон и не вошел в ее жизнь. Ей казалось, что без него отсутствовала какая-то часть ее. Очень странное ощущение. Фелисити всегда считала себя самодостаточной и независимой. Теперь же в ее мире образовалась пробоина, которую мог заполнить только он. Это совершенно нерационально и не имело никакого смысла. С другой стороны, от любви никто и не ждал смысла. Должно быть, это и правда любовь.
И все же до тех пор, пока он не почувствует того же самого, лучше не проявлять излишнего энтузиазма. Фелисити не ожидала, что так трудно притворяться совершенно незаинтересованной, в то время как единственным ее желанием было броситься к нему в объятия. Мадлен советовала демонстрировать отчужденность и одновременно веселье, значит, Фелисити и следует быть отчужденной, но веселой.
Повернувшись, она направилась к входной двери, радуясь, что в этом доме бальный зал находится прямо напротив входа в величественный салон с галереей. Немного удачи, и она выскользнет за дверь до того, как кто-то узнает о ее присутствии. Фелисити помолилась, чтобы кучер не уехал.
– Готов поспорить, вы не получили извещения, – раздался знакомый голос откуда-то из тени справа.
Она взяла себя в руки и приветливо улыбнулась.
– Думаю, я правильно поступлю, если не стану спорить. А что за извещение?
Из тени вышел Найджел с книгой в руке.
– Моя матушка разослала всем гостям моей сестры извещение, что сегодняшний бал перенесен в Кавендиш-Хаус.
– Я ничего не получала.
– Думаю, при подобном сборище, которое только моя сестрица назвала бы маленьким и интимным, всегда можно кого-то забыть. – Он подошел ближе. – Я не знал, что вы знакомы с моей сестрой.
– Мы познакомились лишь недавно, – быстро ответила она. – Вы же сами сказали, что у нас много общего.
– Да, говорил, – пробормотал он и задумчиво пригляделся к ней.
В это мгновение Фелисити осознала, что они совершенно одни. В высшей степени неприлично, даже возмутительно. И все же это всего лишь невинная ошибка. По крайней мере с ее стороны.
– Осмелюсь поинтересоваться, почему вы здесь, если бал перенесен?
– На некоторое время меня изгнали. – Найджел усмехнулся. – Кара за грехи.
– За все сразу? Значит, это долгое изгнание?
– Нет, мое изгнание продлится еще только полчаса. Я должен оставаться здесь и перенаправлять приехавших гостей в Кавендиш-Хаус.
– Могу я узнать, за какой именно грех вы подверглись изгнанию?
– Все было достаточно безобидно, во всяком случае, так казалось поначалу. Некоторое время назад я подарил племянникам игрушечные лодочки, потому что в детстве сам любил запускать лодочки в прудах. Очевидно, я упомянул, что мне нравилось запускать их и в ваннах. Мальчишки решили пойти по моим стопам – результат получился достаточно плачевный.
– Насколько я понимаю, очень неприятный потоп?
Найджел немного помолчал.
– А еще лягушки.
– Лягушки?
– Чтобы плавать на лодках.
– Ну, разумеется, – еле слышно произнесла она.
– Насчет лягушек я ничего не говорил. Похоже, много лягушек убежало, и они все еще свободно прыгают по дому.
– И сестра обвиняет во всем вас?
Он мрачно кивнул:
– Я причина потопа и лягушек в доме. Звучит по-библейски, вы не находите?
– Кажется, вы не особенно раскаиваетесь и не похожи на человека, ответственного за катастрофу библейских масштабов.
– О, я раскаиваюсь. Я сокрушен чувством вины.
Фелисити подавила улыбку.
– Сокрушены?
– Ну, может быть, не сокрушен, но я полон сожаления. Мне чрезвычайно жаль.
Их взгляды встретились, и оба расхохотались.
– Сестра простит вас? – поинтересовалась Фелисити.
– Вероятно. Она всегда прощает.
– Тогда мне следует оставить вас в изгнании.
Фелисити шагнула к двери.
– Нет, останьтесь, – произнес Найджел. – Я был бы очень признателен вам за компанию. А потом я мог бы сопровождать вас в Кавендиш-Хаус.
– Знаете, это было бы неприлично. Мы здесь почти одни.
– Глупости. У вас за спиной лакей. А еще на кухне слуги. Я с удовольствием позвал бы их, если вы боитесь оставаться со мной наедине.
– Я была с вами наедине. Обстоятельства были более компрометирующими, чем эти.
– Я вел себя как настоящий джентльмен.
– Настоящий?
– Ну, с вами.
Она рассмеялась:
– Вы приняли меня за ребенка. Для мужчины, не желающего жениться, вы совершенно не беспокоитесь, что окажетесь в компрометирующей ситуации с женщиной, мечтающей выйти замуж.
– Фелисити, уверяю вас, у меня нет намерения вести себя таким образом.
Она указала на книгу в его руке:
– Вы разве не читаете, чтобы скоротать время?
