красоты, но не доброты: она вела блудный образ жизни, а её богатства, по слухам, превосходили императорские. В Аду её знали как самую желанную грешницу и в народе называли «невестой Сатаны», потому что не было на свете греха, которого бы она не совершила.
— «Не было греха, которого бы она не совершила»! — воскликнула зеленоглазая чёрная кошка рядом с Евой. — Разве так бывает?
— Бывает, Ада, бывает. Всё бывает.
— Что ж, прям все-все грехи? И ни одного не осталось?
Саваоф Теодорович на минутку задумался.
— Нет, пожалуй, всё-таки был один грех, который она не совершала, но собиралась сделать в скором времени. Вот… Однажды летел из дальних северных стран журавль; ему предстоял долгий путь на юг, он очень устал и хотел немного передохнуть. Журавль опустился на крышу дома, в котором жила Евдокия, и уже сомкнул было веки для сна, как вдруг услышал, как кто-то гадко смеётся прямо у дверей. Посмотрел журавль и видит: стоит на пороге Дьявол, потирает руки и приговаривает: «Семь смертных грехов скушено, десять заповедей нарушено, теперь лишь почить осталось…» Понял журавль, что это Дьявол за Евдокией пришёл, и стало ему страшно. Ударился он с другой стороны дома камнем о землю и превратился в тощего старичка, опустился на колени и стал громко молиться…
— Как это — «ударился камнем о землю»?
— Ну, это значит, что он упал.
— Упал с крыши дома? Как же он не разбился?
— Ну так он специально это сделал, чтобы превратиться в старца.
— А почему он превратился в старика? Разве он был старый?
— Нет, журавль был вовсе не старый, иначе бы он не преодолел свой долгий путь с севера на юг. Просто старики умные, они много чего видели в этой жизни, и люди охотнее их слушаются, когда идут за советом, поэтому журавль и превратился в него. Так вот, на чём я?.. Ах, да. Евдокия услышала молитвы, выглянула в окно и спросила у старика: «Кому ты так горячо молишься, старец?» Старик молчит, от молитвы не отрывается. Евдокия ещё раз спросила — молчит. Только когда старик закончил молиться, он повернулся к Евдокии и сказал: «Я своему Богу молюсь, чтобы он спас меня от Дьявола, который стоит на пороге твоего дома. А отрываться от молитвы грешно». Сказал, обернулся опять журавлём и улетел, а Евдокия в тот же вечер пошла и раздала все свои богатства нищим и обездоленным.
— Что же? Взяла и всё отдала?
— Да.
— Прямо всё-всё? Копейки не осталось?
— Ни гроша. Так вот. Семь ночей не выходила из дома Евдокия, и все семь ночей каялась в своих грехах, а Дьявол всё стоял у её дверей и ждал, когда же она выйдет. В седьмую ночь прилетел к Евдокии орёл и говорит: «Покаявшемуся грешнику рады мы не меньше, чем истинному праведнику. Верен твой путь, Евдокия, иди по нему и ничего не бойся: Бог с тобой». Сказал это и улетел. Только вот под окном стоял Дьявол и слышал эти слова. Злоба перекосила его лицо. «Семь грехов скушено, десять заповедей нарушено, Рая тебе не сужено, теперь лишь почить осталось…» — подумал Дьявол и обернулся Филостратом.
— Кто такой Филострат?
— Её друг, но так как Евдокия стала праведницей, он теперь был её врагом.
— А как это Дьявол им обернулся?
— Ну, он в него вселился. «Открывай, Евдокия, Филострат пришёл!» — сказал Дьявол. «Нет здесь больше Евдокии, только страшная грешница! Уходи, Филострат, тебе здесь не рады!» — услышал он в ответ. «Что ж плохого в деньгах, Евдокия? На них живут, и каждый достаёт их, как может», — продолжал Дьявол, как вдруг Евдокия выглянула в окно, и он упал замертво.
— Как это? Дьявол упал замертво?
— Нет, не Дьявол, а Филострат, в которого он вселился. Выполз Дьявол из-под камня чёрным змеем и около груди мёртвого в клубок свернулся, думает, как бы ему Евдокию обратно на грешный путь вернуть. Тут он вдруг услышал, как молится Евдокия у мёртвого тела. Глядь — а Филострат встал и прочь пошёл, будто и не умирал. Решил тогда Дьявол письмо императору написать…
— Отчего же Дьявол сам не пошёл к императору?
— Да ведь к правителям только по особо важным случаям пускают, да и скажи Дьявол сам, император, глядишь, не поверил бы чужаку, а так в письме зерно сомнения посеял. Червячок мнительности юркий, он впивается в затылок, ты его не видишь, не знаешь о нём, а он уж полголовы изъел. Вот… Написал, значит, Дьявол письмо императору. Давно слухи ходили, что у Евдокии богатств больше, чем в царской казне, только вот сам царь их не видел. Прочитал император, что Евдокия свои богатства утаить от него решила, и послал отряд воинов к её дому, а Дьявол обернулся вороном и сел на крышу в ожидании расправы. Только вот не дошли воины до её дома: все, как есть, замертво по дороге упали.
— Почему же они все умерли?
— А кто знает! Может, сила какая на защиту Евдокии встала… Разозлился Дьявол не на шутку, но времени терять не стал: полетел к императору и первым сказал ему о гибели всех его воинов, а заодно окрестил Евдокию ведьмой. Послал тогда император новый отряд, а в его главе — своего сына, но той же ночью царский наследник упал с лошади и умер, так и не доехав до дома Евдокии. Опечалился император. Тут пришёл к нему воскрешённый Филострат и говорит…
— А как же Дьявол?
— Что — Дьявол?
— Он не стал ничего делать?
— Ну… Он отвлёкся, наверное. Пришёл, значит, Филострат и говорит: «Не ведьма Евдокия, не грешница, а великая святая. Обратись к Богу, попроси у Евдокии прощения, и твой сын придёт к тебе живой и здоровый». Велико было горе императора, и сделал он всё так, как сказал ему Филострат: обратился к Богу, написал письмо Евдокии, в котором молил о прощении, и перед тем, как отдать его посланнику, положил на грудь умершего сына. Каково же было его изумление, когда сын вдруг открыл глаза и встал перед отцом, живой и здоровый. Счастью императора не было конца, только Дьяволу, который увидел всё это, было не до радости, и полетел он обратно к дому Евдокии. Глядь — а на окне орёл сидит, да не просто орёл, а сам архангел Михаил, и Евдокию с собой уводит. «Семь грехов скушено, десять заповедей нарушено, Рая ей не сужено, теперь только почить осталось…» — сказал Дьявол архангелу Михаилу, но тот подхватил
