ведь не могла забыть про охотников.
Тайо помотал головой:
— А ты не думал, что она хотела избавиться от меня? Нет, Амару. Неомони не подарок, но совсем не такая, как ты её себе представил. Я знаю её с детства. Отец её, был великий воин и хороший полководец. Она очень любила его. Мне кажется, что она выйдет замуж, только за мужчину, который будет на него похож. Потому это и было затеяно, чтобы испытать. По крайней мере, я так думаю. Ты можешь гордиться своей победой. Она ведь обещала награду. Интересно, что она придумала?
— Я хочу сказать тебе, Тайо, просто, чтобы ты знал. Мне нравится Неомони. Она красивая и умная. Но я не хочу на ней жениться. Когда я ехал сюда, то не знал зачем. Отец мне ничего не сказал. Я люблю Тайп, и не смогу жениться на Неомони. А она знает, что решили нас поженить?
— Не берусь судить, но, наверное, да. У отца от неё обычно нет секретов. Проклятье, я его сын, а он доверяет ей больше, чем мне! Хотя может и правильно. Она умна, а я слишком вспыльчив. Вот и сейчас повёлся на её затею. Морел и то оказался умнее меня. Кстати, о Мореле. Смотри, чтобы он не увел твою дикую кошку, эту Тайп. Женщины любят власть, а Морел станет императором, после отца.
— А я слышал, что в Тинсу, не обязательно наследует старший сын. Якобы отец, может выбрать любого, конечно же, законного.
— Да, так и есть. Но отец выберет Морела. Он спокоен и уравновешен.
— А ты думаешь, что император должен быть именно таким?
— Не знаю. Иногда, я думаю об этом, и мне кажется, что Морел хорош для мирного времени. Но что, если война придёт к нему? Сможет ли он рискнуть всем, и напасть на врага первым, пока тот не готов? Или станет сидеть и выжидать, пока тот не наберёт силу, а потом будет поздно? Тут у меня нет ответа. Вот и сейчас, с этими чужаками. Отец не хочет их атаковать, а зря. Если они захватят Тарау, то нам придётся трудно. Да ещё и это посольство согласился принять. Я бы вырвал им сердца и отдал Тиу, чтобы не зарились на нашу землю. Ладно, пойдём, на тебе лица нет, а ещё немало нужно пройти.
* * *
Крыльцо освещали факелы, и в их неверном свете, Амару разглядел Юми, окружённую слугами. Неомони стояла рядом с крыльцом, глядя на воинов, снимающих тело Локсо с быка. Кэшчу уже внесли в дом, и лекарь, служащий у Юми, хлопотал над ним. Бойнед негромко разговаривал со своими людьми. Тайо, опираясь на копьё, стоял неподалёку, хитро косясь на Неомони. Воап отошёл, и гладил одного из быков по морде.
Неомони увидела Амару, и ослепительно улыбнувшись, произнесла:
— А вот и наш герой!
Она хотела ещё что-то сказать, но Амару перебил её. Пока он шёл сюда, то ненавидел её за эту охоту, так же сильно, как и себя, за то, что согласился на это, и собирался высказать ей всё, что думает. Но, когда он взглянул на её красивое лицо, которое приветливо улыбалось ему, его решимость куда-то пропала. Но он должен сказать, хоть что-то, пока не поздно.
— Я не герой! Я хочу, чтобы это знали все. Кота убил Воап. Я только раз ударил его копьём, и то тяжело раненного. Я бросил в него два копья и промахнулся. Если бы не Воап, он бы меня загрыз. Это не моя победа.
Тайо скривился, как бы говоря, зачем ты всё испортил. Бойнед и Коты молчали. Юми посмотрела на Воапа, и только Неомони, казалось, не удивилась его словам:
— Не многие сказали бы это тогда, когда их единственный свидетель нем и не может опровергнуть никакой рассказ. И к тому же слуга. Хорошо, что ты не стал описывать мне мнимое геройство. Не каждый мужчина, смог бы устоять перед таким искушением, — и она одобрительно кивнула головой, — А теперь, пойдём внутрь, тебе необходимо отдохнуть.
Амару медленно вошёл в дом, перед его глазами всё кружилось, но он пытался держаться при Неомони. Не решившись за один раз дойти до своей комнаты, он сел в зале на длинную резную скамью. Неомони опустилась рядом, сделав незаметный знак Юми, чтобы та вышла, и погладила его ладонью по щеке. Амару только сейчас сообразил, как он жутко выглядит, с засохшими полосами крови на лице. Он совсем забыл умыться ещё на пастбище, хотя там было полно воды.
— Извини, — произнёс он, — у меня грязное лицо.
— Ничего страшного, — Неомони гладила его по щеке ласково и нежно, — это ведь не твоя кровь?
Амару только кивнул. Вся злость к Неомони уходила с каждым её прикосновением, и он устыдился своего малодушия.
Помолчав, она произнесла:
— Ты заслужил свою награду за эту шкуру, но слишком слаб, чтобы её получить. Не волнуйся, я ничего не забываю.
— Извини, Неомони, но я не заслужил награду. Мне не хочется дарить тебе эту шкуру.
Её рука отдернулась, глаза вспыхнули яростью. Амару они показались злее, чем у сегодняшнего кота.
— Ах, вот как! Думаешь я недостойна этого трофея? Возьми и отдай его этой своей Тайп, которая так смотрит на тебя. Отдай, я не обижусь.
— Не сердись, Неомони. Дело не в тебе. Просто для меня, сегодняшняя шкура идёт только вместе с этим, — и он разжал правую руку, в которой было сжато окровавленное ожерелье мёртвого Локсо. Я бы не хотел, чтобы эта шкура, напоминала тебе о нём. В Мауле, когда погибает воин-кот, и удается привезти его тело, то по обычаю, его всегда закапывают под каким-либо огромным деревом, завернув в кошачью шкуру. Я и подумал, что может мы похороним Локсо в этой шкуре?
Её лицо смягчилось, и она понимающе кивнула:
— Не думаю, что это хорошая идея. Не знаю, как Локсо, а мне бы не хотелось быть похороненной вместе с тем, кто меня убил. Локсо не добыл эту шкуру, это не его трофей. Я предлагаю похоронить его в шкуре другого кота. Здесь в поместье есть несколько. А эту давай отвезём императору. Он охотник и по достоинству её оценит. Не стоит сразу отправлять её в землю, так получится, что Локсо погиб зря. Тем более, что император сердится на нас.
— Но почему?
— Он собирался пригласить нас на ужин, а мы уехали.
— Но ведь я не знал.
— Зато я знала. Это моя вина. Не сердись, Амару. Я не хотела, чтобы так вышло.
