«… путь наш во мраке…»
Он вспомнил изящные пальцы доверительницы, перевернул медальон в поисках греческих литер и пробормотал, подразумевая надпись:
— Здесь нет самого главного…
— У вас острый ум, Леонардо, — синьор ди Медичи удовлетворенно кивнул. — Действительно, здесь не хватает письма. Капитану не удалось обнаружить даже намека на него. Мы ждали известий от кардинала Пикколомини, которой принял на себя труд хлопотать о наших переговорах с Римом…
До чуткого слуха Леонардо донесся непривычный звук: глухой, далекий и неуместный, как холод из ледяного круга ада. Несомненно, звук исходил из отдушника. Он решился прервать речь синьора Лоренцо:
— Гхм… Ваше Великолепие! Простите мою дерзость, но игра звука в вентиляционных трубах бывает весьма причудливой, — он указал на витую решетку. — Боюсь, невольно ваши слова могут стать достоянием чужих ушей.
— Что там? — Синьор ди Медичи стукнул носком туфли по отдушнику.
— Вроде угольный подвал, — пожал плечами его младший брат.
— То есть любой, кто заберется в подвал, сможет прослушивать весь дом?
— Чтобы утверждать с уверенностью, требуется осмотреть палаццо целиком, включая подземную часть. — Леонардо глубоко поклонился. — Но подобное возможно.
— Значит, надо заложить эти дыры к чертям собачим! Помнится, я сверзился в какой-то подвал и едва не изувечился, когда был мальчуганом. Уже тогда в подземной части дома царила разруха и запустение.
— Просто вы были резвым и впечатлительным ребенком.
— Но теперь я вырос и в состоянии навести порядок в собственном жилище.
— Боюсь, сейчас недостаточно свободных средств для масштабных ремонтных работ, — вяло возразил синьор Аверрардо.
— Телега кирпича и несколько каменщиков нам вполне по карману. Леонардо, прошу вас, спуститесь вниз и оцените, какие шахты стоит сохранить, чтобы мы не задыхались в жару. Возьмите людей на подмогу — сколько потребуется. Вы, капитан, примите на себя труд сопровождать синьора Да Винчи. Убедитесь, что никто посторонний не имел доступа в подвалы. Проследите, чтобы наглухо замуровали все проходы, которые не используются. Джулиано, присмотришь за этим делом, хорошо?
— Погодите, Лоренцо, прошу вас! — приосанился старый ментор. — Ваш дедушка отверг десятки зодчих, чтобы создать здание идеальной соразмерности. Строение нуждается в подземной части, в вентиляции, многие годы никого не тревожили подобные глупые подозрения. На основе фантазий этого синьора вы не можете вторгаться…
— Разумеется, я могу! Граждане Флоренции доверили мне заботы о своем городе и своих жизнях. Если их безопасность того потребует, я могу заложить хоть все — слышите, все! — подвалы в этом городе! Жду вас вечером с докладом, синьоры! — Городской правитель ударил ногой по решетке с такой силой, что она отвалилась и упала на дорожку, затем резко развернулся и вышел. Джулиано выбежал следом за ним.
* * *
— До вечера с такой работой не управиться! — Капитан Дель Сарто тяжко вздохнул, расположился на плоском камне, как на табурете, и махнул каменщикам — мол, приступайте, повернулся к Леонардо. — Итак, синьор желает услышать, чем закончилось дело с Гофредо-Стекляшкой. Да чем обычно кончаются дела с таким народом?
Поначалу он упирался. Нет, говорит, на мне никакого греха, Флоренция город свободный, здесь любой и каждый может вступить во владение тем, что нашел в земле. Смешно слушать — узелок был весь мокрый, земли на нем ни крошки не было. В общем намяли дозорные этому негоднику бока, чтобы зарекся строить из себя законника, только он — до того упертый тип! — опять за свое. Начал гундеть, что не возбраняется во Флоренции гражданам выбрасывать ненужное барахло в реку, и если одному вещички стали без надобности, другой вполне имеет право забрать их себе.
Дескать, подошла к реке синьора, от нее разило благовониями, Гофредо сразу смекнул, что дамочка при деньгах, уцепился за полу ее плаща и давай канючить. Плащ, говорит, дорогой, с меховой оторочкой и голос приятный. Синьора дала этому попрошайке монету, говорит, помолись за мою душеньку.
Почему просто не назвать синьору красавицей?
Так Гофредо ее не видел. Он слепой. Лишился глаз в стеклодувной мастерской, с горя пропил все до последней драхмы и пошел побираться. Значит, бросила ему дамочка ему монету, через какое-то время он услышал всплеск воды и подумал, что бедняжка руки на себя наложила. Гофредо бегом к реке — говорит, имел желание спасти синьору, только много мы слышали таких баек. Обирают они утопленников и даже обувкой не брезгуют!
Звук был негромкий, потому Стекляшка стал шарить руками в тине на мелководье, нащупал узелок, развязал, понял, что вещички стоящие и присвоил себе.
Капитан осмотрел его находку лично, узнал герб Пикколомини и сразу отрядил дозорных к реке. Либо Гофредо врет и не краснеет, либо эта синьора извела заезжего молодого синьора ядом, отхватила ему язык и спорола пуговки. Добропорядочной женщине нет причин бродить среди ночи по берегу в таком глухом месте. Сам синьор Дель Сарто давно взял за правило иметь дело исключительно с простушками — удовольствие то же самое, зато расходов меньше, тогда как с красотками жди беды!
Среди кустов ракитника у самой городской стены действительно обнаружилась синьора. Она куталась в плащ и постоянно оглядывалась, словно ждала кого-то. Красавица не пытались сбежать и позволила препроводить себя в контору дозорных, за всю дорогу не проронив ни единого слова.
В караулке капитан продолжил дознание. Он приказал отобрать у синьоры плащ и отдать пощупать попрошайке. Гофредо долго комкал в руках меховую оторочку, но был готов присягнуть, что именно за этот плащ ухватился, перед тем как синьора бросила ему монету. Конечно, Гофредо слепой и мог ошибиться. Зато сам капитан Дель Сарто зрячий и прекрасно рассмотрел платье синьоры, пошитое из точь-в-точь такого отреза, как и шелковый лоскут в который были завернуты побрякушки с гербами! Пришлось задержать синьору и отправить в тюрьму, дожидаться судебного решения. Пока Флоренция свободный город, здесь все должно быть по закону.
Почему это странная дама, если она действительно причастна к смерти молодого человека, сразу не избавилась от вещей, способных изобличить ее? Резонный вопрос, синьор живописец, но только для неженатого человека. Будь у вас супруга, вы бы знали, каковы бабы — ни ума в них, ни силы! Если они заполучат побрякушки, расстаться с эдаким добром для них, что ножом по сердцу.
Капитан поднялся, потер затекшую спину и пошел осматривать свежую кладку, а Леонардо склонился над планом палаццо, который они с Везарио отыскали в библиотеке. Пергамент пересох, линии на нем местами истерлись, пришлось переставить фонарь ближе, чтобы разглядеть все подробности. Он склонился над самой бумагой, рассчитывая уловить слабый аромат «венецианского терпентина», такой же, как исходил из сундучка с секретным замком.
