Последовала пауза, а потом из горы старых шерстяных шмоток, (больше похожих на коллекцию детских вещичек, собранных по знакомым супружеской парочкой великанов, которые сами точно не знают, кто у них родится, девочка или мальчик), раздался голос:
— Полагаю, вы совершенно правы.
— Неужто? Ну и ништяк, ага? Ладно, пошли знакомиться с парнями. Шагай быстро, не отставай от меня.
— Значит, так, запомни: это товарищеский матч между Ангелами и Гигантами, так? — инструктировал Трев, когда они шагнули под моросящий дождь, который, благодаря постоянно висящему над городом облаку ядовитых испарений, постепенно трансформировался в смог. — Те и другие полное дерьмо и никогда не станут лучше, но Дурнелл болеет за Ангелов, усёк?
Понадобились некоторые разъяснения, но суть, насколько мог понять Орехх, была такова: все футбольные команды города оценивались дурнелловцами в зависимости от близости означенной команды к заклятым врагам из Сестричек Долли. «Близость» определялась на основе физических, физиологических, а также просто мистических (см. "задницей чую") признаков. Не задавай вопросов, просто так исторически сложилось, и всё. Если ты идёшь на матч между двумя другими командами, ты автоматически, согласно некоей сложной и постоянно меняющейся системе готовых оценок любви и ненависти, поддерживаешь команду, наиболее близкую твоей родной земле, или, точнее говоря, булыжникам.
— Понял, о чём я? — завершил объяснения Трев.
— Я бережно сохранил все ваши слова в своей памяти, мистер Трев.
— О, Брута, забьюсь, что так оно и есть. Кстати, не на работе я для тебя просто Трев, усёк? Мы ж вместе фанатеем, не забыл? — он шутливо хлопнул Орехха по плечу.
— Зачем вы так поступили, мистер Трев? — спросил Орехх. Его глаза, практически единственная оставшаяся видимой часть лица, наполнились слезами обиды. — Вы ударили меня!
— Я не ударил, Гоббо! Это просто дружеский тумак! Огромная разница! Ты что, и этого не знаешь? Просто хлопок по плечу, чтобы выказать расположение. Давай, и ты хлопни меня. Давай же! — Трев подмигнул.
…Ты будешь вежлив, а самое главное, ты никогда и ни на кого не поднимешь руку во гневе…
"Но тут ведь другой случай?" — спросил сам себя Орехх. Трев его друг. Эти тычки дружеские. Просто дружба такая. Он хлопнул друга по плечу.
— И это, по-твоему, тумак? — Возмутился Трев. — Это ты называешь тумаком? Даже девчонки сильнее толкаются! Как ты жив до сих пор с такими хилыми тумаками? А ну-ка, давай как следует!
И Орехх дал.
Стать частью толпы? Это шло вразрез со всеми принципами, за которые стояли волшебники, а ведь волшебник никогда не станет стоять за что-то, если можно за него сидеть, но даже сидя, он всё равно будет решительно стоять за. Случались, конечно, такие ситуации, когда мантия просто неуместна, особенно если волшебник работает, например, у своего тигля, создавая волшебный сплав, мобилоидное стекло или всякие другие штучки, в общем, упражняется в практической магии. Не подпалить при этом свою одежду — очень приятный бонус, поэтому у каждого волшебника имелись в загашнике кожаные штаны и покрытая пятнами, прожжённая кислотой кожаная жилетка. Это был их маленький общий грязный секрет, может, и не очень секретный, зато наверняка изрядно грязный.
Чудакулли вздохнул. Его коллеги старались вести себя как обычные люди, однако им сильно мешал тот факт, что они имели весьма смутное представление о предмете. В итоге волшебники лишь таращились друг на друга, хихикали и обменивались репликами вроде: "Ёлки зелёные! Эй, старичок, да ты, кажись, плоховато помылся вчера, прикинь?" Немного в сторонке стояли два университетских охранника-бледла. Они явно ощущали себя крайне неловко, переминались с ноги на ногу и мечтали сбежать куда-нибудь, чтобы спокойно покурить в тепле и тишине.
— Джентльмены, — начал Чудакулли, но потом сверкнул глазами и поправился: — лучше сказать, мои товарищи по работе руками и головой! Сегодня мы… В чем дело, Старший Спорщик?
— Простите, хотелось бы уточнить, вы действительно имели в виду «работу», я не ослышался? Здесь же университет, в конце-то концов, — возмутился Старший Спорщик.
— Я согласен с коллегой, — заявил преподаватель Новейших Рун. — Согласно Уставу университета, нам строго воспрещается использовать вне стен учебного заведения магию выше четвертого уровня, за исключением случаев, когда нас об этом попросят гражданские власти или, согласно пункту три, если мы сами того не возжелаем очень сильно. Наша главная функция — просто занимать надлежаще нам место, и, следовательно, нам нельзя работать.
— Вас устроит "мои товарищи по безделью руками и головой"? — предложил Чудакулли, который всегда рад был посмотреть, как далеко их может завести подобного рода аргументация.
— Товарищи по безделью руками и головой согласно Устава, — твёрдо заявил Старший Спорщик.
Чудакулли сдался. Он был способен препираться в таком духе весь день, но жизнь, увы, не может состоять из сплошных развлечений.
— Значит, с этим решено. Я попросил физически крепкого мистера Честно Оттоми и мистера Альфа Ноббса присоединиться к нам в нашей небольшой эскападе. Мистер Ноббс говорит, что, поскольку мы не носим фанатские цвета, мы вряд ли привлечём много внимания.
Волшебники нервно кивнули бледлам. В конце концов, бледлы всего лишь наёмные сотрудники университета, тогда как волшебники, собственно, и есть университет, не правда ли? Университет — это не просто камни и цемент, это, прежде всего, люди, а точнее — волшебники. Тем не менее, волшебники, побаивались бледлов.
Все до единого университетские охранники были дюжими краснолицыми мужчинами, словно вырезанными из цельного куска бекона. И, что более важно, они были прямыми потомками (практически, точными копиями) тех мужчин, которые гоняли упомянутых волшебников — тогда ещё юных и существенно более подвижных (просто удивительно, как быстро ты можешь бежать, когда за тобой гонится парочка бледлов) — по туманным улицам ночного Анк-Морпорка. Изловив молодого волшебника, бледлы, находившие немалое развлечение в буквальном исполнении частных законов и запутанных правил внутреннего распорядка университета, волокли свою жертву прямо пред очи Архиканцлера с целью предъявить обвинение в Попытке Незаконного Пьянства. Они предпочитали, чтобы жертва сопротивлялась, тогда у них появлялся законный повод продемонстрировать студенту кое-какие основы классовой борьбы. Всё это происходило множество лет назад, однако вид внезапно возникшего поблизости бледла неизменно вызывал смутное чувство вины и дрожь зловещего предчувствия в позвоночниках маститых старцев, обзаведшихся после своих имён таким множеством титулов, что для их обозначения не хватило бы букв в игре скрэббл.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
