речь ведь о моем отце, как ты понимаешь.
Подойдя к ней, Вадим без особого труда забрал телефон из ее пальцев и направился к выходу из комнаты. Майская отвисла не сразу. Он почти добрался до двери, когда она подскочила к нему и зашептала:
- Вадим… что ты делаешь?
Схватила его за плечо, пребольно впившись хищными коготками.
Он обернулся инстинктивно. Увидел, какое мерзкое выражение появилось на лице Снежаны. Подобострастное, но в то же время полное злобы. Впрочем, сейчас он понимал одну вещь - всего лишь случилось то, что он запоздало осознал, какое добро из себя представляет Майская. А может, она была таковой всегда?
- Ничего, - пожал он плечами. - Просто иду вызывать полицию.
Высвободившись и зло оттолкнув от себя Снежану, Вадим быстро выудил ключ из замка, после чего покинул комнату и запер Майскую рядом с бездыханным телом папы.
С той стороны дубовой преграды тут же раздались стук и крики. Но Вольскому было на это плевать.
В какой-то мере он теперь даже получал удовольствие от происходящего…
8.
Водоворот бесконечных вопросов и решений дел, связанных со смертью отца, закрутил Вадима. Он старательно пролистывал все статьи на эту тему, которые попадались ему в новостях. Пару раз зацепился взглядом за то, что информация, где именно нашли труп Виталия Вольского, все же просочилась к журнашлюшкам. Что ж… В целом, ничего страшного. Ментам, которые могли открыть рот и поведать миру, где именно, в каком виде и в чьей компании был найден его отец, он заткнул пасти деньгами. Но, конечно же, за их молчание не ручался.
Его, в целом, возможно бы даже не затронуло, если бы вся нелицеприятная правда вылезла наружу, хотя настолько сомнительной славы Вадим и не желал. Гораздо больше его трогал тот факт, что Яна ему за это время даже не позвонила. Он все же был отцом ее ребенка, неужели она это не брала в расчет?
Кстати, о ребенке. Раз старый пердун помер (и Вольский уже даже считал, что туда ему и дорога), то обо всей этой гонке, когда они носились, как полоумные, чтобы завести наследника, теперь можно было забыть.
Так Вадим думал ровно до тех пор, пока к нему не приехал семейный адвокат.
- Садись, - кивнул он Денису Алтышеву, указав на кресло напротив себя. - Давай обсудим, что и как я должен делать дальше, чтобы вступить в наследство.
Алтышев нахмурился, когда присел и достал папку. Вольскому не понравилось выражение его лица.
- Виталий Вадимович не говорил тебе, что оставил завещание? - уточнил Денис, и Вадим похолодел.
Сразу в голове пронеслась ужасающая мысль: этот обезумевший идиот, который залез на Снежану и сдох, оставил все ей, Майской! Твою мать! Хуже не придумаешь.
- Не говорил, - ответил, немного расслабляясь.
Вольский-старший был кем угодно, но только не человеком без мозгов. Он знал, каким трудом доставалось Вадиму то, что он зарабатывал. Да и договоренности у них были железные. Имущество Виталию Вадимовичу принадлежало лишь на бумаге. И когда бы настала пора, он бы все вернул сыну. Так какого хрена сейчас речь шла о завещании? Может, папа подстраховался и на случай своей смерти оставил все ему, Вадиму? Ну вдруг что? Хотя, зачем? Больше ведь наследников у Виталия Вольского не было.
- По завещанию, которое вступит в силу через полгода, все, чем владел твой отец, достанется твоему ребенку, Вадим, - сказал Алтышев и положил перед ним какую-то бумагу, по которой Вольский скользнул невидящим взглядом.
Какого хрена?
- Что? - тупо переспросил он. - Какому, мать его, ребенку?
Денис смотрел на него, хмуря брови.
- Вообще-то Яна ведь скоро родит, - начал он, но Вадим его оборвал:
- Она родит девчонку! - прорычал он.
Алтышев пожал плечами.
- Это неважно. Пол в завещании не указан. А так как Яна на сносях, ей будет достаточно после родов и получения документов заявить о наследстве, представляя интересы своей дочери. И как только время вхождения в наследство подойдет, то мы оформим все документы…
- Да не оформим мы никакие документы! - рявкнул Вольский, вскочив с места.
Он откинул от себя писульки, которые притащил Алтышев. И что вообще за фигня случилась, когда они доверились настолько непрофессиональному юристу? Почему этот сучонок даже не сообщил ему, Вадиму, что происходит за его спиной?
- Где моя обязательная доля? - проревел он, нависая над Денисом.
Обязательная доля! Он уже говорит хоть о каком-то куске из того, что должно принадлежать только ему одному!
- Ты не являешься нетрудоспособным сыном, Вадим, - развел руками Алтышев. - И я понимаю твое негодование, но не нужно на мне срываться. Я лишь исполнитель той воли, которую мне озвучили. И ваша настольная книга по законодательству.
Вольский запрокинул голову и зло расхохотался.
- По законодательству, мля! - выплюнул, отсмеявшись. - Ты - настольная книга по законодательству? По какому, позволь узнать? Где наследницей может стать маленькая, еще нерожденная, мокрощелка?
Алтышев поморщился, когда услышал, какое определение собственной дочери выдал Вадим. Он поднялся, поправил галстук и прежде, чем уйти, сказал:
- Ты сказал, что мне нужно было лезть не в свое дело? Что ж, тогда, когда было нужно это сделать, я не полез. Тогда слушай меня внимательно - полезу сейчас. Если бы ты с самого начала не хотел облапошить свою жену, этого бы не было. Если бы ты не был помешан на рождении наследника, то этого бы тоже не было. Мой тебе совет - попробуй наладить отношения с женой. Может, тогда и не придется бросаться на людей, которые никак не участвовали в твоих мошеннических схемах.
Алтышев удалился, громко хлопнул дверью. Надо было уволить его уже давно. С тех пор, как адвоката пришлось уговаривать провернуть ту историю, которая была направлена на оформление всех активов на отца. С другой стороны, он ведь был прав.
Если Вольский не сможет отсудить положенное, у него только один путь - попытаться навести мосты с Яной. Вот только в том, что это удастся, он очень и очень сомневался.
* * *
День родов приближался. Я даже не представляла себе, что время может лететь настолько стремительно,
