Все три троса из одного ряда шли круто вверх над замерзшим морем, поднимаясь километров на 150, прежде чем присоединиться к крыше в том месте, которое, как уже знала Сирокко, было не иначе как одной из спиц, видимой изнутри. Там образовывалось коническое устье наподобие колокола, которое все расширялось, чтобы слиться, наконец, с крышей и сделаться как бы ограждениями краев обода.
Слева от Сирокко располагались еще три троса, но эти шли вертикально вверх до сводчатого потолка, а потом, судя по всему, пронзали его и шли дальше. За ними были еще ряды наклонных тросов, тянувшихся к устью спицы — той, которая, по прикидке Сирокко, находилась над морем в горах.
В местах присоединения тросов к земле они как бы тянули ее за собой, возводя широкие в подножиях холмы.
— Совсем как цепи у висячего моста, — заметила Сирокко.
— Согласна. Даже думаю — по сути так и есть. И башни для поддержки не нужны. Тросы можно закрепить в центре. Вся Фемида — круглый висячий мост.
Сирокко подползла еще ближе к краю. Высунув голову, она осмотрела двухкилометровый отрезок до земли.
Обрыв был настолько близок к перпендикуляру, насколько это вообще возможно для неровного поверхностного образования. Только у самого дна, сливаясь с землей, он расползался в пологий скат.
— Надеюсь, ты не собираешься туда слезть? — спросила Габи.
— Вообще-то я уже об этом подумала, но особого желания не испытываю. Да и чем там будет лучше? Здесь мы, по крайней мере, точно сможем выжить. — Тут Сирокко осеклась. Неужели такова будет теперь их цель?
Если уж выбирать, она, не задумываясь, предпочла бы обустроенной жизни любую авантюру — если для обустроенной жизни предполагается возвести хижину из жердей и сесть на диету из овощей и сырого мяса. От таких радостей она бы за месяц свихнулась.
А расстилавшаяся внизу страна была воистину прекрасна. Вот немыслимо крутые горы и рассыпанные меж них сияющие алмазы голубых озер. Вот волнующиеся степи, густые леса, а дальше к востоку — нависающее над землей полночное море. Страна эта могла таить в себе неведомые опасности — но Сирокко неудержимо туда влекло.
— Мы могли бы слезть вон по тем побегам, — заметила Габи, тоже подползая к краю и указывая на возможную линию спуска.
Весь двухкилометровый вертикальный срез был изъеден растительностью. Джунгли сползали с края утеса подобно застывшему потоку. Массивные деревья росли прямо на голых скалах, цепляясь за них почище морских рачков. Сама скала проглядывала лишь местами — но даже и там все казалось вовсе не безнадежным.
На вид скала представляла собой базальтовое образование — плотный пучок кристаллических колонн с широкими шестиугольными платформами в тех местах, где колонны были обломаны.
— Вполне осуществимо, — заключила Сирокко. — Конечно, легким и безопасным спуск не будет. Для того чтобы к нему приступить, нужны будут веские причины. — "А не просто безотчетный порыв оказаться внизу", — добавила она про себя.
— Но и здесь торчать мне тоже неохота, — ухмыльнулась Габи.
— Вот все вопросы и улажены, — послышался сзади чей-то негромкий голос.
Все мышцы Сирокко натянулись как струны. Закусив губу, она заставляла себя отползать помедленнее — пока не оказалась на безопасном расстоянии от края.
— Да здесь я, наверху. Давно вас дожидаюсь.
На ветви дерева метрах в трех от земли, весело болтая босыми ногами, сидел Кельвин Грин.
ГЛАВА VII
Не успела Сирокко опомниться, как они уже уселись в кружок, и Кельвин приступил к своему рассказу.
— Вылез я рядом с той дырой, где исчезает река, — начал он. — Семь суток назад. А вас услышал на вторые сутки.
— Почему же ты не откликнулся? — спросила Сирокко.
Кельвин указал на остатки своего шлема.
— Микрофон-то тю-тю, — объяснил он, извлекая оборванный проводок. — Я мог только слушать, но не передавать. Я ждал. Ел фрукты. Убить хоть кого-то из животных я просто не смог. — Он развел руками.
— А как ты узнал, что ждать надо именно здесь? — поинтересовалась Габи.
— Да не знал я этого.
— Ладно, — сказала Сирокко. Потом шлепнула себя по бедрам и рассмеялась. — Да. Подумать только! Мы уже почти потеряли надежду еще кого-то найти — и вдруг натыкаемся на тебя. Просто не верится. Правда, Габи?
— А? Ну да, конечно. Просто класс.
— И я, ребята, очень рад вас видеть. Уже пять суток вас слушал. Так приятно слышать знакомый голос.
— А что, уже столько времени прошло?
Кельвин похлопал по приборчику у себя на
запястье. У него сохранились электронные часы.
— Идут железно, — сказал он. — Вот вернемся — непременно отпишу благодарность на часовой завод.
— Отпиши ее лучше изготовителю стального браслета, — посоветовала Габи. — У моих был кожаный ремешок.
Кельвин кивнул.
— Непременно. Между прочим, они стоят больше, чем я интерном за месяц зарабатывал.
— Все равно не верится, что прошло столько времени. Мы только три раза и поспали.
— Знаю. У Билла и Август те же проблемы с оценкой времени.
Сирокко вскинула голову.
— Билл и Август живы?
— Ага. Я и их слушал. Они там, внизу. Могу показать место. У Билла рация целая, как и у вас обеих. А у Август — только приемник. Билл выбрал ориентиры и стал рассказывать, как его можно найти. Двое суток он просидел на одном месте, и Август довольно быстро его отыскала. Теперь они регулярно кличут остальных. Но Август зовет только Апрель и без конца плачет.
— Бог ты мой, — выдохнула Сирокко. — Неудивительно. А ты не знаешь, где Апрель и Джин?
— Джина я, кажется, один раз слышал. Он ревел как белуга. Наверное, тогда же его и Габи слышала.
Хорошенько поразмыслив, Сирокко нахмурилась.
— Почему же тогда Билл нас не слышал? Раз он слушал.
— Тут, должно быть, проблемы с линией прямой видимости, — объяснил Кельвин. — Утес все перекрывал. Я единственный, кто слышал обе группы, но ничего не мог поделать.
— Но значит, теперь он нас услышит, если…
— Да не волнуйся ты так. Сейчас они спят и тебя не услышат. Эти наушники — один писк комариный. Часов чёрез пять-шесть они должны проснуться. — Он перевел взгляд с Сирокко на Габи и обратно. — Кстати, и вам, ребята, самое умное тоже будет поспать. Вы уже двадцать пять часов топаете.
На сей раз Сирокко охотно ему поверила. Она чувствовала, что только от волнения не отрубается. Но веки сами слипались. Еще чуть-чуть — и готово.
— Ну, а ты-то как, Кельвин? У тебя что же, все как по маслу?
Он удивленно приподнял брови.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
