– Темнота, аж глаз выколи. Вроде вон там танки стояли. – Один из солдат махнул рукой в темноту.
Через полкилометра Павел и в самом деле наткнулся на стоящий в отрытом капонире танк Т-IV. В их батальоне таких не было. Черт с ним, завтра утром он разберется.
Павел взобрался на танк и устроился спать на моторном отделении. От двигателя шло тепло. Павел сунул сумку под голову и мгновенно уснул – ведь он не спал уже две ночи.
Проснулся Павел от пинка по ноге. Разлепил глаза. Над ним возвышался офицер в танкистской форме.
– Встать!
Павел неловко поднялся.
– Да ты пьян, танкист! От тебя шнапсом разит!
– Так точно, господин обер-лейтенант! – Павел скосил глаза на погоны офицера. Лицо офицера было ему незнакомым.
– Как ты здесь оказался, кто ты такой?
– Оберпанцерсолдат 4-го панцергренадерского полка Пауль Витте. Позавчера мой танк подбили, экипаж сгорел, только мне удалось выбраться. – Павел демонстративно покачнулся.
Взгляд офицера смягчился. Остаться в живых и выбраться из горящей машины – это большая удача.
– Если бы не война, гренадер, я бы определил тебя на гауптвахту. Ладно, я не буду строг, иди.
– Господин обер-лейтенант, меня вчера определили в ремонтную роту. Хоть убейте, но я не помню, где она.
Офицер улыбнулся.
– В питье надо знать меру. Курт!
Из-за танка вынырнул танкист.
– Проводи панцергренадера к ремонтной роте.
– Слушаюсь.
Павел спрыгнул с танка. Уже рассвело, и он сам сориентировался. Но лучше, если его проводят. Как говорил майор, пусть на всякий случай будет больше свидетелей его пьянки. Не дезертировал человек, он лишь напился на радостях, что живой остался.
Из-за поворота выехала «Берге-Пантера». Это та же «Пантера», но без башни и пушки. На месте башни была небольшая грузовая площадка и мощная лебедка. В каждом батальоне была такая машина, и использовалась она для эвакуации и буксировки подбитых танков с поля боя.
«Берге-Пантера» остановилась напротив Павла, из люка выбрался фельдфебель.
– Витте! Черт бы тебя побрал! Где ты шляешься? А это что за дружок с тобой?
Фельдфебель спрыгнул с машины, подошел к Павлу, принюхался.
– Так и есть, нажрался шнапса!
– Господин обер-лейтенант, командир роты одиннадцатого танкового полка приказал привести его в ремонтную роту. Этот гренадер всю ночь проспал на нашем танке.
– Матерь Божья! Спасибо, солдат, свободен. И держи язык за зубами.
Солдат развернулся и ушел.
– Пауль, я тоже солдат; я был в атаках и понимаю, что значит терять боевых друзей. Но напиваться, как свинья, и пропадать где-то целый день? Тебя могут вздуть и лишить лычек.
– Давай выпьем! – неожиданно для себя самого предложил Павел. – Тут еще осталось. – Он потряс наполовину заполненной фляжкой.
– Убери! – Фельдфебель оглянулся на «Берге-Пантеру». Из люка за ними с любопытством наблюдал водитель.
Павел убрал фляжку в сухарную сумку.
– Лезь на машину! Если кто спросит, скажешь, что помогал подбитую «Пантеру» транспортировать. И без меня не пей, я вечером в казарму приду.
Павел взобрался на «Берге-Пантеру». Фу, похоже – пронесло. Ловко этот майор из СМЕРШа придумал – обманный ход с выпивкой.
В ремонтной зоне Павел переоделся в комбинезон. Ему поручили несложную работу – подтягивание натяжения гусениц. Работа пыльная, но не требующая мозгов. Правда, тяжелая.
Павел менял пальцы на траках, тянул гайки. К вечеру смертельно устал. Ему прилечь бы, отдохнуть, ан нет, заявился фельдфебель.
Павел мысленно выругался, но делать было нечего. Фельдфебель не поднял шума, обнаружив его исчезновение, да и в дальнейшем мог пригодиться.
Фельдфебель, видимо, уже знал все укромные места. Он завел Павла в небольшую подсобку. Расположились за столом. Павел достал из сухарной сумки сало, порезал его тоненькими ломтиками. Сало было розоватым, с прослойками мяса. У фельдфебеля загорелись глаза.
– Подожди немного.
Он исчез и явился с кирпичиком хлеба армейской выпечки.
– Разливай, гренадер.
Павел щедро плеснул шнапса ему в стакан, себе налил немного.
Фельдфебель это заметил:
– Долей себе.
– Увольте, не могу уже больше пить.
Они подняли стаканы.
– за то, чтобы выжить на этой войне, – провозгласил тост фельдфебель.
Они выпили и принялись за хлеб с салом. Прожевывая кусок, фельдфебель закатил от удовольствия глаза.
– Давно такого не ел. Погоди-ка, вспомню. Пожалуй, с сорок первого года, когда мы только на Украину вошли. Да, точно!
Павел снова разлил шнапс. Фельдфебель явно любил выпить и хорошо закусить. Надо взять на заметку.
Они выпили за победу. Глаза у фельдфебеля заблестели, щеки порозовели.
– Пауль, ты хороший малый! Можешь называть меня Гюнтером.
Павел разлил остатки шнапса в стаканы. Они выпили еще раз.
– Если что-то надо будет – обращайся, всегда помогу. Я в ремонтной роте второй год, все и всех знаю. Раньше танкистом был, на Т-III. После ранения сюда попал. Так что фронтовика хорошо понимаю, сам был в этой шкуре.
– Спасибо, Гюнтер, ты меня выручил. Поверишь, после того как экипаж мой сгорел, как помутилось в голове. Сколько выпил и с кем – не помню.
– Бывает. Я до войны моряком был на сухогрузе. Бывало, в порт придем – так с парнями накачаемся, что не можем вспомнить, как наш корабль называется и в какой стороне порт.
– Не знал, что ты моряк. А почему не на флоте служишь?
– Я механиком был, при двигателях. На море опасно, американская авиация или английский крейсер посудину потопят, и что делать? Нет уж, на земле спокойнее.
– Гюнтер, ты мудрый человек. Ты ешь сало. А хочешь, забери его себе, я еще найду.
– Ты свой парень, Пауль! Держись меня, вместе не пропадем.
Гюнтер тут же завернул сало в бумагу и спрятал в сухарную сумку.
– Сумка-то у тебя пехотная, за танкистами такие не числятся.
– Даже не помню, где я ее взял. забери себе.
– Как служится тебе, Пауль?
– Спасибо, Гюнтер, хорошо. Лучше здесь крутить гайки, чем в танке идти в атаку.
– Правильно, Пауль. Жизнь одна, и ее надо беречь.
Гюнтер полез в нагрудный карман френча и достал фотографию.
– Смотри, это моя семья – жена Эльза и наследник, Курт. здесь ему пять лет, снимок еще довоенный.
Павел взял фото и сделал вид, что ему интересно. Немцы – народ сентиментальный, почти все носят с собой семейные фото.
Вернув фото фельдфебелю, он сказал:
– У тебя красивая жена и замечательный парень.
– Правда? – обрадовался Гюнтер. – Я рад, что ты заметил. Ты померанец?
– Да, из Кольберга.
– Я из Мекленбурга. Ты, кроме того, что гайки крутишь, еще что-нибудь способен делать?
– Двигатель хорошо знаю, могу их ремонтировать.
– Так ты же ценный специалист! – еще больше обрадовался Гюнтер. – Подойди ко мне с утра, что-нибудь придумаем.
С утра после завтрака Павел подошел к Гюнтеру. Он не надеялся, что фельдфебель вспомнит о данном обещании, но Гюнтер, хоть и выпил вчера, слово свое сдержал.
– Хватит тебе с гусеницами возиться, это работа для сильных и тупых. Пойдем. – Он подвел Павла к двигателю «Пантеры». – Мы получили его из ремонта. Сможешь установить на танк?
– Попробую.
Работа эта – не из самых сложных. Павел лебедкой погрузил двигатель в моторный отсек, закрутил все гайки и трубопроводы. Работы много, трубочек, шлангов и проводов полно.
Уже к вечеру он залил масло, воду в радиатор и запустил двигатель. Тот ровно зарокотал.
Гюнтер услышал звук работающего мотора и вышел из конторки.
– Ты уже все сделал? – изумился он.
– Так точно, господин фельдфебель.
– Глуши.
Павел заглушил мотор.
– Руки у тебя, парень, из нужного места растут, но соображаешь ты туго.
– Почему? – удивился Павел.
– По нормативам на эту работу отводится два дня.
– Понял, следующий раз не буду торопиться.
– С тебя причитается, Пауль! Понравилось на новом месте?
– О да, Гюнтер! Все лучше, чем надрываться на ходовой части. Спасибо. У вас где-нибудь есть солдатская пивная?
– В селе – забыл название. Русские названия такие сложные.
– Вечером наведаемся? Я угощаю.
– Тогда обязательно.
Павел еле отмыл руки от масла. Немцы были чистюли и педанты, и идти в пивную с грязью под ногтями было не принято.
Вечером в казарму заглянул Гюнтер и заговорщицки подмигнул. Павел вышел вслед за ним.
– Садись.
За углом казармы стоял легкий бронеавтомобиль Kfz 221, состоящий в танковых частях, в разведке и у командиров батальонов и бригад.
Усевшись, Павел спросил:
– Откуда?
– Пригнали на техобслуживание. Это машина командира штаба сто четырнадцатого панцергренадерского полка. А мы на ней в пивную съездим. Не пешком же нам идти, правда, Пауль?
– Конечно. Ох, и повеселимся мы сегодня!
Под пивную было отведено здание бывшей колхозной столовой – вероятно, просто потому, что уцелело, не получив абсолютно никаких повреждений.
