Весной 1945 года Главное Управление Казачьих Войск, во главе с ген. П Н. Красновым переехало из Берлина а Толмецо.
* * *
Помимо штабов формирования казачьих частей, организованных казачьими руководителями, как Павловым и др., были еще и штабы формирования таких частей, организованные самими немцами. В 1942 году один такой штаб был учрежден в Шепетовке, на Украине.
Вот что по этому поводу пишет бывший командир одной из этих частей, полковник П.:
«Гитлеровское, как военное, так и гражданское руководство, великолепно было осведомлено о ярой нетерпимости и враждебности подсоветского казачества к советской власти, к сталинщине; еще лучше оно, особенно высшее военное командование, знало превосходные боевые качества казаков. Гитлеровцы и решили это эксплуатировать конкретно, так сказать, в организованном порядке. Для достижения такой цели распоряжением командования сухопутными силами (ОКХ) В начале 1942 г. в Шепетовке (Украина) был создан Особый штаб во главе с немецким генералом знатоком казаков и говорящим по-русски. В задачу штаба входило — отбор казаков из среды советских военнопленных и формирование из них казачьих частей в составе немецкой армии. Непосредственно формированием руководил полковник Саркисян (по национальности армянин, к немцам в плен попал в начале войны (1941 г.) в чине полковника и в должности не то командира кавалерийской дивизии, не то начальника штаба кавалерийского корпуса советской армии; получил высшее военное образование в Военной Академии им. Фрунзе. В 1945 г., командуя Северо-кавказским легионом в составе гитлеровской армии, произведен в чин генерал-майора. В январе 1947 г. казнен в Москве).
В Шепетовке было сформировано 12 казачьих пеших полков. Полки формировались смешанными, т. е. не по войсковым признакам, когда донцы набираются в одни полки, кубанцы в другие и т. д. Первый полк в честь знаменитого донского казака графа Платова получил его имя и именовался: Первый казачий генерала Платова полк. Полки, по мере формирования, рассылались на разные тыловые участки немецкого фронта где, главным образом, использовались для борьбы с советскими партизанами. Позже, во исполнение пресловутого приказа № 2/15, все эти полки были переименованы в казачьи батальоны. Так, например, 8-й казачий полк — в 635 казачий батальон, 9-й казачий генерала Бакланова полк — в 572, коим мне пришлось командовать. Офицерский и унтер-офицерский состав полков состоял из бывших военнослужащих советской армии — частью и неказачьего происхождения».
В начале 1943 года, в следствии того, что источник пополнения для продолжения формирования полков иссяк, Особый штаб прекратил свою деятельность и был расформирован… Факт создании Особого штаба для формирования казачьих распыленных частей еще лишний раз иллюстрирует то положение, что гитлеровцы нисколько не были заинтересованы в создании крупной казачьей вооруженной силы. Им нужно было только «мясо» для ведения войны за «Великую Германию». Создание же 1-й казачьей дивизии, позже развернутой в 15-й казачий корпус о чем речь впереди, принимать но внимание в данном случае не приходится.
* * *
ПОЧЕМУ Я СТАЛ НА ПУТЬ БОРЬБЫ С БОЛЬШЕВИЗМОМ
(Открытое письмо генерал-лейтенанта А. А. Власова)
Призывая всех русских людей подниматься на борьбу против Сталина и его клики, за построение Новой России без большевиков и капиталистов, я считаю своим долгом объяснить свои действия.
МЕНЯ НИЧЕМ НЕ ОБИДЕЛА СОВЕТСКАЯ ВЛАСТЬ.
Я — сын крестьянина, родился в Нижегородской губернии, учился на гроши, добился высшего образования. Я принял народную революцию, вступил в ряды Красной Армии для борьбы за землю для крестьян, за лучшую жизнь для рабочего, за светлое будущее Русского народа. С тех пор моя жизнь была неразрывно связана с жизнью Красной Армии. 24 года непрерывно я прослужил в её рядах. Я прошел путь от рядового бойца до командующего армией и заместителя командующего, фронтом. Я командовал ротой, батальоном, полком, дивизией, корпусом. Я был награждён орденами: Ленина, «Красного Знамени» и медалью «XX лет РККА». С 1930 года я был членом ВКП(б).
И вот я теперь выступаю на борьбу против большевизма и зову за собой весь народ, сыном которого я являюсь.
Почему? Этот вопрос возникает у каждого, кто прочитает мое обращение, и на него я должен дать честный ответ. В годы гражданской войны я сражался в рядах Красной Армии потому, что я верил, что революция даст Русскому народу землю, свободу и счастье.
Будучи командиром Красной Армии, я жил среди бойцов и командиров — русских рабочих, крестьян, интеллигенции, одетых в серые шинели. Я знал их мысли, их думы, их заботы и тяготы. Я не порывал связи с семьей, с моей деревней и знал, чем и как живёт крестьянин.
И ВОТ Я УВИДЕЛ, ЧТО НИЧЕГО ИЗ ТОГО, ЗА ЧТО БОРОЛСЯ РУССКИЙ НАРОД В ГОДЫ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ, ОН В РЕЗУЛЬТАТЕ ПОБЕДЫ БОЛЬШЕВИКОВ НЕ ПОЛУЧИЛ.
Я видел, как тяжело жилось русскому рабочему, как крестьянин был загнан насильно в колхозы, как миллионы русских людей исчезали, арестованные, без суда и следствия. Я видел, что растаптывалась всё русское, что на руководящие посты в стране, как и на командные посты в Красной Армии, выдвигались подхалимы, люди, которым не были дороги интересы Русского народа.
Система комиссаров разлагала Красную Армию. Безответственность, слежка, шпионаж делали командира игрушкой в руках партийных чиновников в гражданском костюме или военной форме.
С 1938 по 1939 годы я находился в Китае в качестве военного советника Чан-Кай-Ши. Когда я вернулся в СССР, оказалось, что за это время высший командный состав Красной Армии был без всякого повода уничтожен по приказу Сталина. Многие и многие тысячи лучших командиров, включая маршалов, были арестованы и расстреляны, либо заключены в концентрационные лагеря и навеки исчезли. Террор распространился не только на армию, но и на весь народ. Не было семьи, которая так или иначе избежала этой участи. Армия была ослаблена, запуганный народ с ужасом смотрел в будущее, ожидая подготовляемой Сталиным войны.
Предвидя огромные жертвы, которые в этой войне неизбежно придется нести русскому народу, я стремился сделать все от меня зависящее для усиления Красной Армии. 99-я дивизия, которой я командовал, была признана лучшей в Красной Армии. Работой и постоянной заботой о порученной мне воинской части я стремился заглушить чувство возмущения поступками Сталина и его клики.
И вот разразилась война. Она застала меня на посту командира 4 мех. корпуса.
КАК СОЛДАТ И КАК СЫН СВОЕЙ РОДИНЫ, Я СЧИТАЛ СЕБЯ ОБЯЗАННЫМ ЧЕСТНО ВЫПОЛНИТЬ СВОЙ ДОЛГ.
Мой корпус в Перемышле и Львове принял на себя удар, выдержал его и был готов перейти в наступление, но мои предложения были отвергнуты. Нерешительное, развращенное комиссарским контролем и растерянное управление фронтом привело Красную Армию к ряду тяжёлых поражений.
Я отводил войска к Киеву. Там я принял командование 37-й армией и трудный пост начальника гарнизона города Киева.
Я ВИДЕЛ, ЧТО ВОЙНА, ПРОИГРЫВАЕТСЯ ПО ДВУМ ПРИЧИНАМ: ИЗ-ЗА НЕЖЕЛАНИЯ РУССКОГО НАРОДА ЗАЩИЩАТЬ БОЛЬШЕВИСТСКУЮ ВЛАСТЬ И СОЗДАННУЮ СИСТЕМУ НАСИЛИЯ И ИЗ-ЗА БЕЗОТВЕТСТВЕННОГО РУКОВОДСТВА АРМИЕЙ, ВМЕШАТЕЛЬСТВА В ЕЁ ДЕЙСТВИЯ БОЛЬШИХ И МАЛЫХ КОМИССАРОВ.
В трудных условиях моя армия справилась с обороной Киева и два месяца успешно защищала столицу Украины. Однако, неизлечимые болезни Красной Армии сделали свое дело. Фронт был прерван на участке соседних армий. Киев был окружен. По приказу верховного командования я был должен оставить укрепленный район.
После выхода из окружения я был назначен заместителем командующего Юго-Западным направлением и затем командующим 20-й армией. Формировать 20-ю армию приходилось в труднейших условиях, когда решалась судьба, Москвы. Я делал все от меня зависящее для обороны столицы страны. 20-я армия остановила наступление на Москву и затем сама перешла в наступление. Она прорвала фронт Германской армии, взяла Солнечногорск, Волоколамск, Шаховсткую, Середу и др., обеспечила переход в наступление по всему Московскому участку фронта, подошла к Гжатску.
Во время решающих боев за Москву я видел, что тыл помогал фронту, но, как и боец на фронте, каждый рабочий, каждый житель в тылу ДЕЛАЛ ЭТО ЛИШЬ ПОТОМУ, ЧТО, СЧИТАЛ, ЧТО ОН ЗАЩИЩАЕТ РОДИНУ. Ради Родины он терпел неисчислимые страдания, жертвовал всем. И не раз я отгонял от себя постоянно встававший вопрос: ДА ПОЛНО, РОДИНУ ЛИ Я ЗАЩИЩАЮ, ЗА РОДИНУ ЛИ Я ПОСЫЛАЮ НА СМЕРТЬ ЛЮДЕЙ? НЕ ЗА БОЛЬШЕВИЗМ ЛИ, МАСКИРУЮЩИЙСЯ СВЯТЫМ ИМЕНЕМ РОДИНЫ, ПРОЛИВАЕТ КРОВЬ РУССКИЙ НАРОД?
Я был назначен заместителем командующего Волховским фронтом и командующим 2-й ударной армией. Пожалуй, нигде так не сказалось пренебрежение Сталина к жизни русских людей, как на практике 2-й ударной армии. Управление этой армией было централизовано и сосредоточено в руках Главного Штаба. О её действительном положении никто не знал и им не интересовался. Один приказ командования противоречил другому. Армия была обречена на верную гибель.
